Карта канинского похода

Все про поход на Канин:

Свернуть

Тобседа

Старые почерневшие избы, маячащий где-то вдали остов Ми-4 и россыпи занесенных песком судовых дизелей остались у меня за спиной. Я шел куда-то в сторону моря, прижав ружье к груди, так чтобы его удобнее было вскидывать, а Севка прочесывал близлежащие кусты, появляясь то тут, то там. Отвратительная ветреная погода с частыми дождями держалась уже почти неделю, но мы все равно верили, что со дня на день она затихнет, и мы, наконец, отправимся дальше, благо, до цели отсюда было рукой подать.

Тундра
Тундра

Идя по песку и расслабленно водя взглядом вокруг себя вправо и влево, я фантазировал, что хорошо бы, в десятый раз посмотрев карту, найти на ней какую-нибудь потайную протоку, которой можно было бы пройти отсюда прямо в Печорское море, минуя Русский заворот, представлявшийся мне после нашей прежней стоянки каким-то совершенно ужасным местом. Но нет, зачем обманывать себя? Я точно знал, что придя в дом и включив компьютер, я не увижу на этих картах ничего нового, а Александр Яковлевич скажет, что никакого такого обходного пути в природе не существует, уж он-то знает. Просто мне очень не хотелось идти по морю, я очень боялся того, что мы опять встрянем в какой-нибудь песчаной заднице, будем там сидеть в рваной палатке и давиться остатками совершенно пустой каши.

Баренцево море
Баренцево море

Мои размеренные мысли вдруг прервал севкин визг. Я будто бы проснулся, напрягся, вскинул ружье и вперился в ту сторону, откуда доносились собачьи вопли. Ага, вон они! Но нет, этот заяц явно не мой: пес, истерично визжа, гнал серого зверька, но тому, явно очень везло, и Сева никак не мог завернуть зайца в мою сторону. Погоня вскоре исчезла в далеких кустах, а я подумал, что сегодня, видать, охоты никакой не будет и пора возвращаться. Хватит уже ходить в десятый раз среди этих песков. Еще вчера неудачи меня бесили, но теперь я был совершенно спокоен. Яковлевич мне тогда еще сказал, что, мол, если бы все убивали бы абсолютно всех зайцев, попадающих в их поле зрение, то тогда было бы не на что охотиться. Да, так и есть. Тем более, что парочку этих ушастых тварей я здесь уже замочил, а котлеты, сделанные из них Наташкой оказались весьма вкусными, несмотря на жилистость и странность вкуса.

Пески
Пески
Разделка зайца
Разделка зайца

Сюда, на Тобседу, мы прибыли пять дней назад. Перед этим мы сидели посреди песчаной пустоши, где были застигнуты штормом. Когда наша палатка начала рваться на ветру, мы поняли, что посреди той равнины делать нам совершенно нечего, и решили попытаться пройти немного вперед, туда где на карте была обозначена нежилая деревня. Мы думали, что если и не встретим там людей, то хотя бы найдем укрытие. Все равно, хуже, нам явно уже не стало бы. Подгоняемые ветром и волнами мы очень быстро достигли губы Колоколкова, где увидели многочисленные дома, а также встречающего нас человека на берегу. Это был Василий, который тотчас отвел нас к «Начальнику».

Василий
Василий
Снасти
Снасти

«Начальник» оказался просто здешним хозяином, и звали его Александром Яковлевичем. Он родился в этой деревне, долгое время жил здесь, потом уехал в город, а выйдя на пенсию – арендовал здешнюю землю и теперь жил тут как на даче. Василия он нашел где-то в городе: тот был чуть ли не бомжом, но Александр Яковлевич увез его сюда, и теперь Василий жил на Тобседе постоянно, следя за порядком, и был вполне счастлив.

Александр Яковлевич
Александр Яковлевич

Александр Яковлевич любезно принял нас в своем доме, определив в одну из комнат, и у нас потянулись дни праздного безделья. Мы ели его еду, грелись у его печи, мылись в его бане, смотрели по вечерам телесериалы по его телевизору, и все ждали улучшения погоды, чтобы, наконец, покинуть гостеприимный дом и не обременять более хозяина своим присутствием. Но погода и не думала улучшаться. Иногда становилось тише, и выход из губы, видимый отсюда, переставал бурлить и пениться, а дождь прекращался. Мы начинали собираться и готовиться к выходу, но вскоре дождь начинался снова, а ветер раздувал пуще прежнего. Так продолжалось изо дня в день.

Александр Яковлевич связывался по рации со своей женой, спрашивал прогноз, но та, из раза в раз отвечала, что давление будет низким, ветер будет северо-западным, а дожди продолжатся. Никакого конца ненастью даже и не предвиделось. Нам оставалось гулять, охотиться, и бездельничать дальше.

Сушка белья
Сушка белья

Делать на Тобседе было совершенно нечего. Днем Александр Яковлевич садился на старый мотоцикл, «Тулу», и укатывал за морошкой, а мы оставались предоставленными самому себе. Василия мы почти не видели, так как он был поглощен какими-то своими делами.

Деревня же представляла собой скопление различных домов, внутрь которых мы не заглядывали. Раньше тут был рыбсовхоз, поэтому, ближе к берегу лежала пара огромных деревянных лодок, которые каждый раз совершенно потрясали меня своими размерами – то были парусно-гребные посудины, метров по восемь каждая. С другой стороны, дальше от моря, лежало несколько судовых двигателей 4Д6, которые выглядели практически новыми, и таковыми они, в общем-то и были. Но, к сожалению, некогда по ним проехался трактор, испортив навесное оборудование и даже повредив блоки.

Вездеход
Вездеход
Мотоцикл
Мотоцикл

Далее начинались песчаные сопки, среди которых виднелся старый лежащий на боку вертолет Ми-4. Александр Яковлевич рассказывал, что машина потерпела аварию здесь когда-то в семидесятые годы. Экипаж хотел приземлиться, попав в туман, но вертолет, видать, зацепился за что-то винтом и упал. С тех пор его остов, с которого постепенно сняли все ценное, так и остался тут навеки.

По вечерам, когда хозяин возвращался, мы пили чай и разговаривали. От него мы узнали, что добирается он сюда, как правило, на попутном вертолете. Иногда, когда рядом проходит Михаил Сомов, то сюда прилетает и его вертолет вместе с капитаном судна и всевозможными подарками, вроде овощей, или, например, печи для бани. Александр Яковлевич дружил с капитаном Сомова. Да и вообще, как это часто бывает на севере, он имел огромное количество связей.

Деревня
Деревня

Например, он размещал здесь коммерческих охотников из Москвы, но не брал за это денег – устроитель охоты, позднее, расплачивался с ним услугами. Александр Яковлевич пускал сюда всевозможные орнитологические экспедиции, за что, опять же не брал денег, но приобретал новых важных знакомых. В общем-то, это выглядело весьма рациональным и правильным: никаких денег, только услуги в обмен на услуги, без всяких потерь.

Заброшенная изба
Заброшенная изба

Мы слушали истории о местных оленеводах, о рыбаках и ученых. Был рассказ о том, как тут в губе кто-то утонул, перевернувшись на лодке; было про то, как оленеводы сожгли чью-то избу, что-то с кем-то не поделив; или про то, как сам Яковлевич утопил где-то здесь один из своих вездеходов.

Кстати, оказалось, что такая гадость, как открывание дверей избы зимой и выбивание окон – вполне популярная оленеводская фишка. Они не любят, когда там, где пасутся их олени, есть избы, поэтому стремятся сделать условия пребывания там невыносимыми. Через открытую дверь и окна в помещение набивается огромное количество снега, и изба, даже не будучи уничтоженной, становится непригодной для использования. Но в «ямы», выкапываемые другим, часто попадают сами же копальщики. Известны случаи, когда те самые люди, которые уничтожали избы, потом замерзали в зимней тундре, заблудившись и оказавшись возле собственноручно испорченных построек.

В общем, так прошло еще несколько дней. Я, тем временем, по просьбе Александра Яковлевича, вырезал из ватмана трафарет. То был большой двуглавый орел, который планировалось нанести на борта его вездехода. Я представил себе ГТС с орлами на обшивке и понял, что картина эта будет довольно-таки устрашающей. На это, видать, хозяин и рассчитывал. Больше ничего полезного сделать мы здесь не могли, поэтому, чувствовали себя несколько стесненно. С одной стороны, я понимал, что нам надо быстрее отсюда уходить, чтобы не обременять хозяина и не потреблять его припасы, но с другой – нас никто не куда не гнал, а даже наоборот, убеждал переждать непогоду – и как же мне хотелось побыть здесь, в комфорте, немного подольше!

Тобседа
Тобседа

Но в один из вечеров, вдруг, стало совершенно очевидно, что завтра мы сможем покинуть гостеприимную Тобседу. Такое бывает иногда, когда чувствуешь, что что-то сбудется. Теперь было именно так, мы почувствовали скорое отбытие и начали загодя собираться. Мы вместе подумали, стоит ли у Яковлевича попросить немного еды, но решили, что это будет излишним. У нас еще оставалась крупа и какие-то приправы, поэтому мы рассчитывали нормально добраться до Нарьян-Мара. Но сколько по времени мы будем идти? Три дня, или неделю? От цели нас отделяло километров 300, и самым сложным я видел переход до Русского Заворота и заход в печорское море. Этот участок нашего пути должен был быть совершенно пустынным, и в случае чего, останавливаться пришлось бы вообще на гладкой песчаной поверхности, что без нормальной палатки казалось нам полным безумием. Была, правда, там и деревня, Ходовариха, но все равно – это место мы хотели проскочить любой ценой, без всяких остановок.

Лодка
Лодка
Берег
Берег

Новый день, вопреки всяким опасениям, не собирался портиться. Утром мы попрощались с добрым хозяином, покинули деревню, вышли из губы, и вновь, справа от нас тянулся однообразный песчаный пейзаж. Не было теперь никаких круч, тундры и прочих веселостей. Только песок и некоторое количество чахлой травы. Наташка спала на носу между бочек, укутавшись в рваный палаточный тент, а я сидел на руле и ждал, когда же закончится моя двухчасовая «вахта» и мы поменяемся местами. Минуты тупого холодного сидения текли очень неторопливо, но деваться нам было некуда, мы твердо решили идти вперед столько, сколько сможем.

Тобседа
Тобседа

Вот кончилась моя вахта, я пошел спать, а Наташка села на руль. Вот она меня разбудила и на руль сел я. Вот опять мы поменялись, и вот – я снова сижу на руле. Так шло время. Теперь уже справа не было ни единого намека на хоть какую-нибудь неровность. Ходовариха со своим деревянным маяком осталась позади, и я видел только тонкую желтоватую полоску гигантской песчаной косы Русского Заворота. Но ничего, прорвемся, думал я. Погода стояла тихая, и до прохода в Печорское море оставалось километров двадцать – раз плюнуть! С учетом того, что мы уже прошли около сотни, это казалось сущей мелочью.

Впереди в море виднелось какое-то судно, а чуть позже я увидел и лодку, на которой сидело несколько человек в оранжевых костюмах. Лодка шла примерно в нашем направлении. Минут через двадцать мы оказались на таком расстоянии друг от друга, что я смог разглядеть в трубу даже лица пассажиров посудины. Они с таким же любопытством разглядывали меня. Интересно, о чем они думают? Лодка прошла у нас за кормой и скоро уткнулась в берег. Я подумал, что это, может быть, какие-то ученые. Иначе, что могло бы потребоваться обычному человеку на безжизненной плоскотине?

Долго ли, коротко ли, но берег постепенно начал заворачивать к югу. Сплошная полоса песка расступилась, распалась на отдельные островки, и мы увидели долгожданный проход. Никакого смысла смотреть на карту тут не было, так как эти кошки постоянно переползают с места на место, пермываемые водой. Поэтому нам предстояло пройти между ними на ощупь. Но все оказалось значительно проще, чем мы думали. Течение в этот час было попутным, и мы легко, на малом ходу, прошли между всех отмелей. В одном месте, правда, немного поплутали, но скоро я опять нащупал стремнину, которая и вынесла нас куда-то на южный берег Рксского Заворота. Мы очутились в Печорском море. Это была практически финишная прямая. Это был почти что конец путешествия.

Как и в прошлом году, когда мы вошли в Печору, сейчас мы чувствовали такое же облегчение и расслабление. Нет, до устья реки отсюда – еще пилить и пилить, но теперь мы понимали, что закрыты со всех сторон от любых напастей, что глубина здесь составляет максимум пару метров и никакой шторм нам сейчас не страшен. Это было чувство полной безопасности. Я направил катамаран в сторону острова Долгого, докуда оставалось еще двадцать километров. На карте там значилось какое-то строение, да и Александр Яковлевич, напутствуя нас, говорил, что что-то там есть.

Пару часов спустя мы осторожно подбирались к берегу, иногда цепляя рулем дно. Метров за пятьдесят от пляжа мы, наконец, сели на пузо, я поставил лодку на якорь, мы взяли ружья и пешком отправились осматривать место новой стоянки. «Изба», действительно виднелась наверху, и к ней-то мы и пошли.

Конечно, никакая это была не изба, а просто какой-то дырявый сарай. Но, в любом случае, это лучше, чем песчаная равнина. Кругом росла морошка, виднелись какие-то озера, где-то даже кричали птицы. Мы вернулись к катамарану за вещами, и пока Наташка обустраивалась, я попытался подлатать крышу домика кусками ломаного шифера, валявшимися кругом. Дело в том, что начался дождь и поднялся ветер, а крыша строения оказалась совсем худой, и внутрь беспрепятственно лилась вода. Шифер в ремонте мне ничем не помог, и тогда я взял тент от платки и накрыл сарай им. Сразу стало гораздо лучше.

Наташа
Наташа

Внутри сарайчик представлял довольно унылое зрелище: ни окон, ни пола, вообще ничего. Слава богу, была хоть большая дощатая кровать, на которой мы смогли устроиться. Но все это уже как-то не воспринималось в серьез, ибо мы знали, что завтра, скорее всего, окажемся в городе, где нас ждут и где нас радушно примут хорошие люди. Не напрягали даже пустые макароны и отсутствие каких бы то ни было ништяков. Все это мелочи по сравнению с вечностью.

Чуть позже, когда пришла вода, я подтянул катамаран к берегу. Затем мы сходили по окрестностям и не нашли ничего интересного. Честно сказать, я не помню, какое тогда было время суток, но весь следующий день мы провели в нашем сарае, а под вечер решили, таки, идти дальше. Погода, правда, не радовала, но меня это нисколько не пугало, а наоборот, даже воодушевляло: раздувающий северный ветер должен был нас загнать в реку с огромной скоростью.

Все получилось именно так, как мы и рассчитывали. Под мотором и стакселем, подгоняемый крутыми короткими волнами, катамаран несся к цели со скоростью 18-20 километров в час. Кругом стояла темнота, волны шипели, лодка зарывалась в них носом, вибрировала на воде. Я держал в руках румпель и постоянно вглядывался вдаль, ожидая увидеть знакомые берега печорского устья. Но они все никак не хотели показывать.

Только утром, когда вновь посветлело, мы увидели очертания знакомых сопок. Выплыл из сумерек буй судового хода, волны уменьшились, и постепенно желанные берега окружили нас. Вот теперь – это точно финишная прямая. Конечно, мы к тому времени уже очень замерзли и устали, но нам хотелось как можно скорее оказаться в Нарьян-Маре. Чем дальше мы уходили вглубь материка, тем меньше дул ветер. Скоро он совсем перестал нас подгонять, и мы потащились против течения самостоятельно.

Однако, закончиться без дополнительных приключений наше путешествие не могло. Мы спокойно шли, но вдруг, без всякого предупреждения, от кормовой балки отвалился руль. К счастью, перо было привязано шнуром, служащим для подъема, и мы его не потеряли. Я втянул все устройство на палубу и увидел, что за два года, заклепки, которыми к кормовой балке крепились петли рулевой коробки, устали. Их просто срезало. Отремонтировать все прямо сейчас я не мог, так как у нас не было дрели, но, тем не менее, я пришел к выводу, что не ошибся, используя алюминиевые вытяжные заклепки. Да, они устали и разрушились. Но при этом они ни сколько не повредили остальные детали. Достаточно было выбить их остатки из отверстий и проклепать все заново.

Вместо ремонта я взял имевшуюся в хозяйстве алюминиевую трубу и изолентой примотал ее к румпелю мотора. Получился этакий удлинитель. Конечно, идти стало неудобно, лодка начала рыскать, но зато мы продолжили путь без всяких остановок. Труба вихлялась, рулить стало трудно, но мне было глубоко плевать на это, я хотел идти дальше.

Так потянулись мучительные часы. Я помню это еще по прошлому разу, когда мы возвращались сюда же: ты узнаешь места, вспоминаешь, где какая протока, знак или остров. Кажется, что город уже совсем рядом. Но боже, как же долго тянется время! Мы все шли и шли, но иногда казалось, что мы никогда не доберемся до конца. Вот уже появились и лодки местных жителей; показалась знакомая деревня; почувствовалась цивилизация. Я тупо сидел, вцепившись в румпель, и ждал, когда же я увижу торчащие над ивняком портовые краны. Нету их. Не заметно даже и намека, только серое небо, холод и гудение мотора.

Но вот, мы проходим очередной поворот реки и впереди, как-то резко и сразу вдруг открывается целый лес из кранов и других торчащих вверх построек. Город близко. Наталья достает и включает свой телефон. Сети пока нет. Нужно еще немного подождать. Река снова заворачивает, и едва показавшийся город опять скрывается от нас за берегами. Но это ничего – теперь он уже никуда от нас не денется.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика