Карта канинского похода

Все про поход на Канин:

Свернуть

Тиман

Не знаю кому как, но мне густой туман всегда доставлял огромные трудности. Видно было метров на 30, а дальше – только непроглядная белая стена. Иногда я поглядывал на навигатор, а курс держал по компасу, но все равно, несмотря на кажущуюся простоту этого процесса, в тумане я испытывал огромное напряжение, постоянно теряя ориентацию. Быть может, в нескольких километрах от берега сейчас все чисто, но идти туда, закладывая всяческие крюки, мне не хотелось. Да и кто знает, что там творится на небе? Природа как бы намекала нам на скорые изменения погоды, и в случае чего я хотел максимально быстро выбраться на берег, да и двигаться нужно было наиболее выгодным путем.

Заходим в туман
Заходим в туман

Уже через полтора часа этого слепого движения, создающего полную иллюзию стояния на месте, мы решили встать на обед. Подошли немного ближе к берегу, пока в прозрачной воде не стало видно ребристое песчаное дно. Примерно в это же время мы оказались в разрыве тумана. В дымке стал виден берег – остров Сенгейский, кусочек склона зеленого холма, освещенного ярким солнцем, желтый песчаный пляж. Так как туман в этом месте отсутствовал не полностью, а только слегка редел, то расстояние до земли определить было невозможно, она выглядела как-то сюрреалистично, как призрак. Я отдал якорь, течение вытянуло трос, якорь тут же забрал, и мы принялись разогревать еду, приготовленную еще утром.

Тиман
Тиман

По завершении приема пищи мы снова двинулись вперед. Мы все лелеяли надежду, что сможем к вечеру преодолеть этот туман, но он все не кончался и не кончался. Стоял полный штиль, и поэтому надежды постепенно таяли. По прошествии пары часов солнце перестало светить, я понял, что его закрыло тучами. Сразу стало заметно холоднее, но по-прежнему в этом белом глухом мире не чувствовалось ни единого движения воздуха. Сколько еще нам идти в таких условиях? Успеем ли мы дойти по такой тихой погоде до Нарьян-Мара менее чем за неделю, как я планировал два дня назад?

Наташа
Наташа
Петя
Петя

Время шло, а туман не кончался. На нас опустились вечерние сумерки, и я решил, что пора бы уже озаботиться стоянкой. По карте где-то здесь значилась маленькая речка Умонкояха, и я рассчитывал зайти в нее. Но мне было совершенно непонятно, как это сделать при такой плохой видимости. Смотря на навигатор, я направил катамаран в сторону невидимого берега и скоро мы сели на мель. Очевидно, это была кошка, которая, как правило, предшествует песчаному берегу. А может не просто берегу, а устью реки? Мы немного отошли и двинулись вдоль этой кошки, на восток. Я периодически тыкался в песок, но прохода так и не встретил. Пришлось развернуться и пойти на запад. Однако, и теперь я не нашел прохода.

Искать реку на ощупь оказалось абсолютно бесперспективным занятием, и я с разгона уткнулся в мель, чтобы перетащить катамаран через нее руками – благо, воды было достаточно. Мне это удалось, я влез на носовую балку, чтобы не провалиться на глубоком месте, а катамаран, проскользив по инерции, через несколько мгновений уткнулся в берег. Все, приехали.

Побережье Баренцева моря
Побережье Баренцева моря
Туман
Туман

Собаки тут же унеслись куда-то, разминаться. Мы же с Наташкой остались посреди абсолютно пустой и гладкой песчаной равнины.

Туманный берег
Туманный берег
Все в ракушках
Все в ракушках

Тиман
Тиман

Песок
Песок
Песчаные сопки
Песчаные сопки

Из-за тумана казалось, что весь мир покрыт идеально ровным слоем песка, и куда не пойди, все будет точно таким же. Я вытянул катамаран на берег, оттянул якорь, забил его в песок. Наташка взяла фотоаппарат, я повесил на плечо ружье, и мы пошли куда глаза глядят, в сторону от моря.

Тиман
Тиман
Ракушки в тумане
Ракушки в тумане

Розовые
Розовые
Ракушка
Ракушка

Тиман
Тиман
Севка
Севка

Туманный Тиман
Туманный Тиман

Так мы шли и шли, не видя ничего кроме песка, но потом, наконец, уткнулись в гряду небольших песчаных останцов, поросших сверху редкой травой. Тут же лежал и плавник, а за останцами тоже лежала уходящая в бесконечность песчаная равнина, но уже с какой-то чахлой растительностью – тоже трава и отдельные цветочки. Дальше идти смысла не было. Мы находились в заднице.

Севка
Севка

Я разжег костер, потом по своим следам мы сходили к катамарану и принесли кое-какие пожитки: еду в пластиковом ящике из под овощей, найденном ранее на берегу; нашу рваную и ломаную палатку; пенки. Ну что же, даст бог, мы уйдем отсюда завтра. Унылейшее место, что и говорить. Ни воды, ни укрытий. Ладно, хоть дрова есть.

Тиман
Тиман

Розжиг костра
Розжиг костра

Костер
Костер

С костром жить стало немного веселее. Наташка приготовила оладьи, мы сделали чай, перекусили. Впрочем, эту мокрую ватную идиллию нарушало некоторое беспокойство: с момента нашей высадки прошло уже более двух часов, а собаки все никак не возвращались. Куда они могли деться? Ладно, Степа – он мог просто убежать по своим делам; а вот Сева никогда не отходит от нас далеко, но он даже ни разу не появился здесь.

Сева
Сева

Ничего не оставалось, кроме как пойти искать наших псов. Наташка осталась у костра, поддерживать огонь, а я отправился куда-то, совершенно не понимая, в каком направлении я иду.

Стоило мне отойти от костра, как я тут же потерял всякую ориентацию. Да тут не мудрено и заблудиться! Действительно: звуков в тумане не слыхать вообще никаких; на твердом песке, поросшем травой, не остается следов. Я немного побродил, покричал Севу, дошел до нормальной тундры, но скоро окончательно потерялся. К счастью у меня был с собой навигатор, с его помощью я смог вернуться к лагерю. Стало понятно, что собаки, скорее всего, также потерялись.

Тиман
Тиман
Ракушка
Ракушка

Вероятно, в тумане они не могут уловить никаких запахов, и ветра, который мог бы их разносить – сейчас нет. Стоило им немного пробежать по траве, как они потеряли свой собственный след. Бедный Сева, наверно, сейчас сходит с ума, где-то в ужасе лает, мечется, но мы его не можем услышать. Я немного подумал и пришел к выводу, что Севка находится где-то возле моря, так как думает, что мы ушли на лодке, бросив его. Руководствуясь этим предположением, я вышел на пляж и пошел на запад, на таком расстоянии от воды, чтобы видеть ее кромку. Так у меня больше шансов, что, либо Сева заметит меня, либо я его услышу, где бы он ни находился в пределах пляжа.

Шел я довольно долго, иногда выкликая собаку. Но ответом мне была тишина, такая будто я нахожусь в звукоизолированной комнате. Я не слышал даже мелкого прибоя, еле накатывавшегося на пляж в полусотне метров от меня. Я шел и шел по этой равнине как по поверхности мертвой планеты. Прошло, наверно минут 15, прежде чем я услышал тихий-тихий Севкин лай. Я позвал его так громко, как только мог, и через пару секунд на меня вылетел из тумана совершенно обезумевший, по виду, Сева. Подумать только! Он был так близко от меня, и я почти его не слышал.

Сева был счастлив тому, что хозяин нашел его. Он прыгал на меня, повизгивал. Весь мокрый, тощий, он сейчас выглядел каким-то особенно сумасшедшим, осунувшимся. Мы пошли обратно, и сперва он носился вокруг меня, но потом унесся вперед по моим следам. Через какое-то время появился вновь, потом опять исчез, и так мы дошли почти до катамарана. Едва лодка показалась в тумане, как Севка стремглав помчался к ней, запрыгнул на палубу, и там уселся возле мачты с таким видом, что будто он никогда больше с нее ни ногой. Но я позвал его несколько раз, показывая, что на лодку я не собираюсь, и Сева побежал со мной к костру.

Тиман
Тиман
Тиман
Тиман

Наша стоянка
Наша стоянка

Ночь
Ночь

Ночь
Ночь

Пока мы еще раз ели, пили чай, ставили на печке палатку, туман вдруг начал уходить. Часа в два ночи его утащило совсем. Мы видели, как его серая масса, низко стелющаяся над морем уползает куда-то на север, а над ней горит красный закат. Меня это страшно обрадовало, и я решил, что нам нужно срочно ложиться спать, чтобы отдохнуть несколько часов и снова пойти дальше. Здесь задерживаться мне совершенно не хотелось.

Вскоре к нашему лагерю явился и Степа, который, судя по всему, нисколько не опечалился временной потере хозяев. Пришел, как ни в чем ни бывало, погрелся у костра, а потом вместе с нами полез в палатку. А вот Севу пережитый стресс явно подкосил: он валялся без задних ног, и когда я его тоже пригласил в палатку, то встал он с явным трудом и пошел ко мне, слегка покачиваясь, как пьяный. С ним такое бывает. Но ничего, отойдет, отдохнет, а в Нарьян-Маре еще и отожрется. Мы собрали в кучу наши пожитки, засунули их под полог палатки, я еще раз покурил, а Наташка поставила будильник на через три часа. Эх, и не нравилось же мне это место!

Тундра
Тундра

Когда мы проснулись по будильнику, то я понял, что ничего хорошего от этого дня нам, скорее всего, ждать не придется. И без того покалеченная палатка трепетала на ветру, била меня своей мокрой тканью по лицу, кренилась вниз. Я выглянул наружу и увидел, что небо теперь стало серым, затянутым быстро летящими клочками низких облаков, дует ветер, а море бушует. Это означало то, что мы теперь прилипли к этой песчаной пустыне на неопределенный срок. А ведь могли бы вчера потерпеть еще полтора-два часа и дойти, например, до Тобседы – деревни, обозначенной на карте в 15 километрах отсюда на восток. Наверняка, там есть какие-то постройки. Но нет, по закону подлости мы теперь будем вынуждены сидеть здесь.

Вообще, многие неприятности определяются характером судна. Катамаран имеет один существенный недостаток: на нем невозможно отойти от берега при сильном прибое. Грести веслами против ветра на такой большой и массивной посудине никак не получится, а мотор заводить возле берега тоже нельзя, так как это обернется его поломкой при первом же ударе о дно на волне. Однокорпусная же, обычная лодка, таких проблем не имеет, так как даже если бы она имела подобные нашему катамарану размерения, то на ней можно было бы выгрести на безопасную глубину, там завести мотор, и уйти в ту же самую Тобседу.

Погода сейчас не испортилась настолько, чтобы нельзя было бы двигаться по морю. Но прибой приковал нас к берегу. В принципе все эти проблемы можно решить якорем, заведенным на глубину. С помощью этого якоря, по большой воде, можно попытаться отойти. Но опыт показывает, что такой прием работает далеко не всегда, и якорь часто стаскивает все тем же прибоем. Сейчас я никакого дополнительного якоря не ставил, поэтому нам оставалось только отдыхать и ждать погоды. Есть еще одно радикальное решение: не высаживаться на суше. Этим мы активно пользовались в прошлом году. Это действительно было фантастически удобно и делало нас совершенно независимыми от небольших изменений погоды. Но сейчас мы не могли поставить палатку на палубе, так как она уже давно пришла в негодность. Вот теперь нам и приходилось каждый раз вылезать на берег.

В общем, поводов для радости не было. Планы добраться от Святого Носа до финиша за неделю – рушились. У нас уже оставалось не так много продуктов. У нас не было мяса, и я не рассчитывал получить его в этом месте, так как даже беглого взгляда на ландшафт хватало чтобы понять, что охоты здесь никакой не будет. Мы то без мяса проживем, а вот собак нам кормить особо нечем. Севка выглядел каким-то совершенно больным и вялым, ходил он с трудом, и все больше неподвижно лежал мокрым комком. Мне стало его жалко, и я решил, что сейчас я все-таки пойду на охоту, и не жалея патронов настреляю любой попавшейся живности, чтобы накормить любимого пса. И пусть это будут даже самые вонючие утки и микроскопические кулики. Я взял патроны, ружье; Наташка взяла фотоаппарат, и все вместе мы отправились прочь от моря, в тундру, где блестело множество озер, и даже виднелись отдельные кустики. Чем черт не шутит? Может и для нас что-то вкусное попадется.

Тиман
Тиман

Среди чахлых кустиков я не встречал ничего интересного. Иногда из-под моих ног вспархивали разные мелкие пичуги, на озерах я видел несколько уток, но те утки были далеки и осторожны. Также вдалеке виднелась пара лебедей. Лебедей я достать не смог бы при всем своем желании, так как они имели обыкновение смотреть в оба и не подпускать к себе никого подозрительного менее чем на сотню метров. Лебедей я ненавижу всем своим сердцем, так как из того места, где селятся эти гадкие птицы, разбегаются все другие съедобные пернатые.

Петя
Петя


Рядом шла Наташка, Севка плелся сзади, а Степы вообще видно не было. Коли дичь нам не встречалась, мы собирали грибы и недозрелую морошку. Тундра кругом была низкая, совершенно плоская и унылая. Ненавижу такие места, да и вряд ли кому-нибудь еще они нравились бы – только безмозглые чайки да гадские лебеди, недоступные моему ружью, могут жить в таких местах. Ах, как бы я хотел иметь карабин! С карабином я смог бы убить этих двух белоснежных птеродактилей и получить целую кучу мяса. Не знаю, каково оно на вкус, но я уверен, что весь вопрос только в способе их приготовления. Например, однажды я подстрелил гагару, мы ее пожарили, и я должен сказать, что на вкус она оказалась гораздо лучше утки. А размером гагара едва уступает казарке.

Внезапно мои размышления оборвала птица, попавшая в поле моего зрения. В траве, у очередного озерца, торчала голова куропатки, почти сливающаяся с окружающим ландшафтом. Мне было совершенно наплевать, сидит она сейчас на гнезде, или просто высунулась поглядеть, что вокруг творится – без всяких сомнений, касающихся этики, я вскинул ружье и выстрелил. Эта птичка пойдет нам на обед, - радостно подумал я, но тотчас откуда-то из за моей спины, черным бесформенным комком вылетел Севка и устремился к тому месту, где должна была лежать убитая птица. Я бросился за ним, но Сева, конечно, оказался быстрее, и через мгновение он уже схватил куропатку и жадно вгрызся в нее.

Сева ест куропатку
Сева ест куропатку

Сперва я хотел отнять мою добычу у пса, но он держал ее с таким видом, будто был готов на любые истязания, лишь бы только ее сожрать. Я сжалился над Севкой и оставил куропатку ему. А он прижал ее лапами к земле и принялся самозабвенно поедать, прямо вместе с перьями, чавкая и довольно порыкивая. Меньше чем через минуту от птички остались только совсем уж несъедобные кончики крыльев. Вообще, Севка с голодухи съедает и заячью шкуру – что уж говорить про деликатесную куропатку?

На очередном озерце я подстрелил пару мелких уток, но Сева отворотил свой наглый нос от них. Я бы, конечно, на его месте этих уток тоже есть не стал бы, но ведь он вроде был помирающим с голоду полчаса назад, а теперь, вот, нос воротит. Уток я положил в рюкзак с тем чтобы в лагере Наташка сварила их вместе с собачьей кашей. Мы огляделись немного и я понял, что ловить нам тут больше нечего, и заложив большой крюк мы отправились обратно к морю, в нашу мокрую, растрепанную и кренящуюся на ветру палатку.

Тиман
Тиман

Остаток дня мы практически не высовывали носа из своего убежища, и весь следующий день – тоже. Ходил я только за водой и прогуляться по окрестностям, и нигде я не видел ничего примечательного, всюду был только песок и только трава, растущая на абсолютно гладкой топкой почве. Я очень хотел убраться отсюда, и на случай любого улучшения погоды, по малой воде я все-таки сбегал поставил один из якорей на осушке, надежно забив его в выкопанную веслом яму, и еще немного прикопав сверху. Но природа нас не баловала. По всему видимому мне небу ползли темные тучи, из некоторых лился дождь, и юго-западный ветер, дувший все это время, только усиливался. Так прошел и следующий, третий день нашего стояния здесь.

Баренцево море
Баренцево море

Вечером же, буквально на полчаса ветер исчез, и я было обрадовался. Но взять и уйти прямо так сразу мы не могли, ибо сейчас был отлив. Но вдруг, ни с того, ни с сего, на смену почти полному штилю пришел северо-западный шторм, еще пуще прежнего. Палатку нашу сплющило совсем, еще в паре мест сломались и без того переломанные дуги. Стало очевидно, что оставаться здесь, без всякой защиты, почти что без палатки, посреди этой открытой равнины, мы больше не можем. Море как-то даже почернело и вспенилось, небо стало таким же темным и совсем суровым. Что же будет дальше? Я понимал, что в конце концов нашу палатку доломает и порвет окончательно, и мы останемся здесь с рваным мокрым мешком посреди шторма. Нужно было решиться на безрассудный шаг, то есть очень быстро собраться, и пользуясь пришедшим нагоном, столкнуть катамаран в море – благо, якорь я поставил загодя. В принципе, ветер должен оттащить нас от берега без всяких моторов, а там мы сможем сняться с якоря и оказаться на свободе. Я подумал, что мы имеем все шансы очень быстро добраться до Тобседы с этим попутным штормом.

Мы быстро свалили собранные вещи на палубу, привязали собак. Перед предстоящим переходом я испытывал нешуточный страх, а Наташка, как всегда, была совершенно спокойна. Ну, с богом! Когда все было готово, я, что было сил, уперся в носовую балку, и с очередной прибойной волной катамаран подался кормой вперед. Вот я запрыгиваю на палубу, хватаясь за ванты, а ветер, со всей своей неистовой мощью относит лодку от берега, и через секунду следует удар от натянувшегося якорного троса. Катятся большие волны, подбрасывающие нас, и пока Наташка сидит на заведенном моторе, в готовности опустить его на рабочую глубину, я бегу на нос, чтобы поднять якорь. Но не тут-то было!

Выяснилось, что никаких моих сил не хватает, чтобы руками подтянуться к якорю. А якорь денфорта в песке забирает так, что выдрать его просто нереально. И чем большую он испытывает нагрузку, тем глубже он уходит в грунт. На помощь мне пришла Наташка, но и вдвоем мы ничего не добились. А погода, тем временем, пугала меня все больше и больше. Пошел колючий дождь, стало темно. А мне стало страшно. В такой ситуации оставалось самое простое решение. Я схватил лежащий рядом топор, и резанул им по тросу.

Когда лодка пришла в контролируемое движение, мне стало значительно легче. Да, нас сильно болтало, и иногда даже слегка захлестывало. Но мы гнали со скоростью 15-17 километров в час, а это значило, что весьма скоро мы доберёмся до губы Колоколкова и деревни, а там-то для нас уж точно найдется какое-нибудь убежище. Мы размышляли о том, что в каждом путешествии у нас бывает какая-то такая кульминационная ситуация, и сейчас, судя по всему мы переживаем такую кульминацию для этого путешествия. Во всяком случае, мне очень хотелось верить, что ничего более плохого с нами уже не случится.

Мимо проносился однообразный песчаный берег, окаймленный белой полосой мощного прибоя, и через некоторое время впереди показалась низкая ровная коса, за которой должен быть вход в губу. Несмотря ни на что, ничего страшного с нами не происходило, и мы постепенно обогнули мыс, за которым, и в самом деле, открылась губа. В горле этой губы я увидел огромные стоячие валы, через которые нам предстояло пройти, но зато там, дальше – виднелись многочисленные дома, ради которых не жалко было броситься и в самое месиво.

Страшные огромные волны мы проскочили каким-то непонятным образом. Вот они приближаются, прямо-таки кипят; вот я пытаюсь определить, можно ли их обойти; и вот нас с дикой силой подкидывает пару раз, и волны остаются позади. А перед нами – берег с крёжем, домики, лодка на пляже, поплавки сети. В этот же самый момент возле сети появилась и человеческая фигурка, призывно машущая рукой. Я поставил мотор на малый газ, и аккуратно, чтобы не повредить сети, двинулся к человеку. Мы испытывали огромнейшее облегчение. Вот и Тобседа.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика