Карта канинского похода

Все про поход на Канин:

Свернуть

Warning: Division by zero in /home/sevprostor/web/sevprostor.ru/public_html/plugins/content/datsopic/datsopic.php on line 208

Мы покидаем Канин

Погода к следующему дню ни капли не испортилась, мы спокойно позавтракали, собрались, и отправились дальше. Как это часто бывает, небо поначалу было серым, опять где-то ползали дожди, но мы шли по совершенно гладкому морю, которое лишь изредка подергивалось мелкой рябью. Снова тянулся однообразный и унылый берег, но скоро впереди мы увидели, как крёж заканчивается, уступая место огромному открытому пространству: мы приближались к большому заливу, прикрытому от моря длинными песчаными кошками.

Теперь эти пустоши не казались нам такими унылыми, как это было на Белом море. На песке виднелись травяные кочки, лежащие бревна, и солнце выглянуло очень кстати. Мир снова стал теплым и разноцветным. Около двух часов мы двигались вдоль кошек, ища проход в губу, и я постоянно с любопытством наблюдал за здешними ландшафтами. В конце концов, я не выдержал и предложил причалить на одном из островков – а вдруг там есть пресная вода? Тогда мы смогли бы постоять в таком интересном месте до следующего перехода. Мы тут же направились к ближайшему пляжу.

Я заякорил катамаран, взял ружье. Степу мы привязали, а Сева отправился на разведку со мной. Наташка решила прогуляться неподалеку, пока я буду ходить и искать какое-нибудь озерцо.

Довольно долго я шел по пляжу к гряде песчаных горок, поросших травой. Да, это было какое-то совершенно космическое место. Только песок и трава. Когда я перевалил через кочки, то исчезло из виду и море – можно было подумать, что я нахожусь где-нибудь на Марсе.

Однако, скоро мы с Севой попали на огромное гнездовье чаек. Эти взбалмошные птицы всполошились, поднялись в воздух со страшным гомоном, и пытаясь защитить свои владения, начали пикировать на нас. Одна сволочь даже слегка клюнула меня в макушку шапки, и я хотел, было, застрелить ее, но решил не тратить патрона. Просто я очень не люблю чаек, они меня всегда сильно раздражают. Сева тоже бесился и огрызался на летающих тупиц. Так мы дошли до противоположного берега кошки, так и не найдя никаких следов пресной воды. Да и откуда на этом песке озера? Пришлось нам ни с чем возвращаться.

Когда мы все дружно сели на катамаран, вдруг обнаружилось, что Степа сожрал заготовленную ранее печеную рыбу. На палубе валялись обрывки мятой фольги, и рыбы, конечно, среди нее не было. Мы были готовы просто убить этого гада за то, что он лишил нас обеда, но рыбу было уже не вернуть. Степа огреб по полной, и получил обещание, что сегодня он больше жрать ничего не будет. С этим был привязан короткой веревкой к стрингеру – чтоб не рыпался. На этой оптимистичной ноте я оттолкнул катамаран от берега, завел мотор, и мы отправились на поиски прохода между кошек, отгораживающих огромную губу Камбальницы от моря.

Такой проход скоро обнаружился. Отсюда прекрасно виднелись избы деревни, к которым я решил двигаться: идти дальше было как-то лень, а там, среди изб, мы могли бы найти что-то интересное, устроиться в удобном месте, а может быть даже и встретить людей. Акватория здесь, конечно же, не соответствовала карте: очертания кошек уже давно изменились, но, в конце концов, нам удалось выйти на глубокое место в мелкой, в целом, губе и, руководствуясь картой, я направил лодку к устью.

Однако, в конце концов мы все-таки сели на илистую мель, и дальше мне пришлось подтягивать катамаран, идя пешком прямо по дну. Я надеялся, что рано или поздно я нащупаю русло реки, и там мы сможем идти под мотором. Так оно и случилось в итоге: через полчасика таких блужданий стало немного поглубже – теперь мы могли зайти в реку и найти себе хорошее место.

На Камбальнице
На Камбальнице

Избы при ближайшем рассмотрении оказались совершенно непригодными для жилья развалинами с провалившимися крышами. Но место, на правом берегу, где когда-то стояла деревня, было живописным и приятным. Левый же берег сейчас лежал обсохшим на отливе, он представлял собой отвратительную соленую няшу. Немного оглядевшись, я воткнул катамаран в берег, возле одной из изб, и мы высадились.

Да, в настоящий момент деревня Камбальница состояла всего из трех полуразрушенных строений. Вдоль моря на восток тянулась тундра, чуть южнее лежала долина какой-то мелкой речушки, и всюду вокруг, сколько хватало глаз – крошечные холмики. Река Камбальница, а также маленькая речушка, впадающая в нее чуть выше, на вид были явно солеными в этом месте, я даже не собирался сейчас пробовать воду из них; никаких озер нигде я не разглядел, а поэтому мне предстояло в ближайшем будущем долго и нудно искать в окрестностях источник питьевой воды.

Деревня Камбальница
Деревня Камбальница

Развалины
Развалины

Старая лодка
Старая лодка
 

Мы осмотрели избы, не найдя в них абсолютно ничего интересного: все порушенное, старое, разобранное кем-то на материалы. Ни одного интересного предмета или следа недавнего пребывания человека здесь, мы не обнаружили. Лишь возле входа в один из домов значилась дата «1947», а рядом были нацарапаны инициалы различных людей. Внутри – абсолютно пусто. Только проваливающийся пол, снятые и увезенные двери и оконные рамы. Вероятно, жители, уезжая отсюда, просто забрали все, что можно с собой на новое место.

Няша у берега
Няша у берега

Лодка у моря
Лодка у моря

Палатку мы поставили ближе к речке, над маленьким обрывчиком, возле старой лодки и таких же старых рычажных весов для рыбы. Палатка располагалась на небольшом зеленом лужке, почва под которым ощутимо пружинила и как бы перекатывалась волнами, будто под ней было что-то жидкое. И в самом деле: я выбил ногой вкопанный тут же столбик, которые служил, вероятно, для привязывания лодок: и тотчас же из дырки поперла черная жижа, как гной из нарыва. Было тут все какое-то совсем не жилое и не особо уютное, но погода пока держалась хорошей, светило солнышко, и можно было расслабиться.

Болото
Болото

Тундра
Тундра

После того, как мы попили чаю и поужинали, я собрался отправиться на поиски воды. Взял ружье, несколько патронов, в рюкзак положил канистру и три бутылки. Собственно, идти стоило в единственном направлении: вдоль речки, впадающей в Камбальницу, покуда не начнется пресная вода. Я направился туда напрямик, прямо через тундру. Скоро мне попалась куропатка, которую я подстрелил, а еще минут через двадцать я увидал впереди глубокий распадок некоего ручья, в котором уж точно должна быть пресная вода.

Севка, тем временем, унесся вперед, к ручью, и, спустя несколько минут, когда я уже подходил к крутому склону, снизу послышалось гоготание гусей и лай, и через мгновение, метрах в двадцати от меня, из распадка вывалила целая толпа этих птиц, гонимых псом. Я скинул с плеча ружье, выстрелил пару раз – и вот – один гусь валяется на земле замертво, а второй улепетывает подраненный, волоча перебитое крыло.

Остальные гуси поднялись в воздух и счастливо улетели, а я остался на земле, довольный своей добычей. О подранке я даже и не думал, так как через считанные секунды его настиг и задавил Севка. Поход за водой у нас явно удался. Тем более, что внизу журчал маленький ручеек, сливающийся сюда с окрестных холмиков.

Бутылки я кое-как упихал в боковые карманы рюкзака, потому что основной объем оказался занятым гусями и крохотной куропаткой. Канистру пришлось волочь в руке. Скоро я уже подходил к нашей палатке, а когда дошел, то сразу сообщил Наташке, распираемый гордостью, что теперь у нас имеется целая куча вкуснейшего мяса. Добычей я решил сегодня не заниматься, а приготовить ее завтра. С этим мы легли спать.

Но следующим днем желание идти куда-либо пропало. Весь день мы бездельничали, гуляли.

Здесь все покрыто цветами
Здесь все покрыто цветами

Разноцветие
Разноцветие

Цветочек
Цветочек
Травы
Травы

Цветы
Цветы
Люпины
Люпины

Ближе к вечеру погода начала несколько портиться, задул северо-восточный ветер, который очень мешал бы нам идти; по небу поползли неприятные тучи. Мы в очередной раз убедились в том, что когда идти не хочется, то идти, действительно, не надо. Ветер постепенно усиливался, скоро он начал гнуть нашу и без того хлипкую палатку. Потом стало пасмурно и начал накрапывать дождь.

Тундра
Тундра

Полярный хлопок
Полярный хлопок

Тут я увидал человека, идущего в нашу сторону по морскому берегу. Чтобы рассмотреть его получше, я достал подзорную трубу, и убедился в том, что это оленевод. На одном из холмиков стояла и его упряжка. Наташка привязала собак, а я отправился на видное место, чтобы оленевод заметил меня и зашел к нам на чай.

Скоро мы уже здоровались и знакомились. Я предложил нашему гостю попить чаю, но, к моему стыду я не смог разжечь засорившийся примус. Ветер тем временем усилился еще больше, палатка сплющилась уже совсем сильно, и в этот момент у нее в очередной раз сломалась дуга.

Наш гость предложил нам перенести, наконец, палатку в заветерье за одну из изб, потом он решил отправиться за своей упряжкой, чтобы вернуться к нам уже на ней, когда мы обустроимся на новом месте, и уже там с комфортом попить чаю и посидеть у костра. Тут же мы принялись снимать палатку, в очередной раз поломали дугу в другом месте, и поволокли этот бесформенный кусок мокрой тряпки к новому безопасному месту.

Здесь я должен остановиться на нашей многострадальной палатке. Лично я считаю себя приверженцем дешевого снаряжения. Особенно в том, что касается палаток: палатка за 12 тысяч, и палатка за 3 – изнашиваются и рвутся совершенно одинаково. При жесткой эксплуатации этих платок хватит на один, максимум два сезона. Более того, в дорогих палатках используется каркас из совершенно неуместного на море алюминиевого сплава: при своей баснословной цене, он рассыплется в пыль на морском побережье очень быстро. А если, как говорится, не видно разницы – то зачем платить больше?

В прошлом году мы купили палатку за две с чем-то тысячи, и она прекрасно работала все путешествие, и даже до сих пор лежит где-то дома на чердаке. Но нынешняя, купленная за те же деньги, начала подводить нас уже в самом начале. У нее были очень некачественные дуги, которые постоянно ломались, а сломавшись, начинали рвать острыми краями ткань. Стеклопластик дуг быстро расслоился, от чего палатка потеряла всякую жесткость: именно поэтому мы в настоящий момент уже не могли ставить ее на катамаране, и нам приходилось всякий раз ставить лагерь на суше. Я чувствовал, что в будущем, начиная от Камбальницы, нам придется еще и искать себе избы, так как этот шторм явно доконает несчастное тряпочное сооружение.

Скоро вернулся наш оленевод на своих оленях и со своими собаками. Укрывшись от ветра за старым срубом, мы разожгли костер из валявшихся повсюду сухих досок, он достал большой чайник, хлеб и маргарин. Мы уселись тут же на бревнышко и начали обычные для таких случаев беседы. Рассказывали о том, откуда и куда идем. Оленевод поведал о себе, о своей жизни и работе. По виду он был стопроцентным русским – судя по всему, на Канине оленеводством занимаются не только ненцы. Ничего особенного нового мы не узнали, человек рассказывал все то же самое, что рассказал бы и любой другой местный житель: о браконьерах; об охоте; о собаках; о своем поселке; о своем стойбище, где его сейчас ждет жена. Но кроме всего прочего мы получили кое-какую информацию об этом месте.

Олени
Олени
 

Когда-то здесь была весьма большая деревня, славившаяся своими большими уловами камбалы. Рыбу регулярно вывозили отсюда вездеходами и морскими судами, но постепенно все пришло в упадок. В шестидесятые годы деревня захирела совсем, и жители, разобрав некоторые свои дома, переехали кто-куда. Позднее здесь останавливались всевозможные геологические партии, каждая из которых, уходя, забирала с собой какие-нибудь полезные детали оставшихся домов, для новых мест. Так постепенно и осталось тут три совершенно непригодных для жилья полуразрушенных дома.

Мы посидели еще немного, и настало время прощаться. Оленевод спросил, нет ли у нас чего-нибудь почитать. А мы как раз прихватили с собой из другого места старую книгу, «в обмен» на имевшуюся тогда у нас. И эту вновь взятую, Наташка уже прочитала до конца – ее то мы и отдали нашему гостю. Взамен нашей книжки оленевод дал нам свою, которая валялась в его вещмешке и явно была им прочитана от корки до корки уже не один раз.

Что объединяло обе эти книги – так это то, что они были напечатаны в 60-70 годы и были очень верны идеологически: одна про чукчу-коммуниста Айванго, другая – сборник рассказов о колхозниках. Наверно, такими книгами местные общины снабжались централизованно, их накопились огромные залежи, и люди читают их до сих пор, от нечего делать. Скоро оленевод уехал, а мы остались одни. Погода совсем испортилась, заштормило и пошел дождь.

Ветер, тем временем, начал заходить с востока, и сруб перестал нас защищать. Палатка снова сплющилась, ей уже не помогали никакие растяжки. Скоро в очередной раз сломалась дуга, и мы поняли, что сейчас нам придется прямо вместе с палаткой залезть внутрь сруба и как-то устраиваться там.

Катамаран я надежно зацепил на берегу двумя якорями, о нем я больше не беспокоился. Сами мы лежали в окривевшей палатке, которую кое-как запихнули в маленькую грязную комнатку с окошком. Перед тем, как поставить палатку, мне пришлось немного разгрести кучу старых кирпичей, отвалившихся от печки, а также отломать от стенки и выкинуть остатки здешней мебели. В принципе, если не выглядывать наружу, то все было не так плохо.

Однако, стоило вылезти, как на меня сразу накатывало уныние: грязь, полутьма, по разрушенным помещениям гуляет ветер. Ладно, хоть потолок над головой закрывает от дождя. Примерно так же мы обустраивали лагерь на мысе Тонком, возле Амдермы в 2009 году. Но там было как-то уютнее. Мы тогда находились в доме заброшенной лоцмейстерской станции, там тоже не было стекол в окнах, тоже было грязно, но такого запустения и безжизненности, как тут – там не было.

Так мы просидели здесь три дня.

Пушица
Пушица

Лодка
Лодка

Цветы
Цветы

Съели имевшихся гусей, заскучали.

Это блюдо мы назвали
Это блюдо мы назвали "Мясо по-разбоничьи"

Но потом погода немного улучшилась, мы быстро собрались и покинули это печальное место. Однако, хоть шторм и кончился, но по небу по-прежнему ходили тучи, иногда накрывавшие нас дождем и шквалами. Понятно, что далеко мы в таких условиях идти не сможем. Более того, я снова начал испытывать некоторый моральный и физический упадок, как на Белом Море, поэтому, перед большим переходом через Чёшскую губу нам требовалось хорошенько отдохнуть в каком-нибудь уютном месте и дождаться очень хорошей погоды. Ближайшее подобное место вполне могло оказаться на реке Рыбной, километрах в пятнадцати отсюда.

Долго-долго мы ползли к устью, борясь с ветром и неприятными волнами, но скоро, когда мы обогнули косу, отделяющую реку от моря, Рыбная раскинулась перед нами во всей своей красе: не было тут ни няши, ни гладкой унылой тундры. Реку окружали приятные на вид, обрывистые берега, а в паре километров выше по течению виднелась большая изба с целой крышей. Преодолевая течение, которое сейчас, на отливе, было достаточно сильным, мы отправились к домику, и через полчаса уже причаливали на маленьком глинистом пляже.

Изба не обманула наших надежд. Не особо добротно построенная, но прочная и не продувающаяся ветром, она была поставлена здесь, судя по всему, недавно, бригадой каких-нибудь рыбаков, для промысла. Сейчас внутри царила полная пустота: не было тут никакой мебели, кроме стола, и даже двухъярусные полати вдоль стен были разобраны. Мы, как и в прошлый раз, поставили палатку посреди комнаты, а всевозможные припасы разложили на столе. Нашлась и пара досок, чтобы сделать себе скамейки. Вот тут-то мы сможем нормально отдохнуть, и даже если нам придется торчать в этой избе целую неделю, мы, пожалуй, не расстроимся.

Изба на Рыбной
Изба на Рыбной
 

В итоге, на Рыбной мы провели еще три дня. Погода постепенно улучшалась, ветер понемногу затихал, но все равно дул ощутимо. Никаких занятий, кроме сбора морошки и грибов тут не у нас было; в кустах не оказалось никакой дичи. Хотя, с другой стороны, грибов и ягод было - море.

Незрелая морошка
Незрелая морошка

Грибы в траве
Грибы в траве

Белый
Белый

Грибной улов
Грибной улов

Морошковое варенье
Морошковое варенье

Только Севка на второй день поймал одного единственного линного гуся, которого я успел вовремя отобрать у него. Вот такой вот у нас социализм – Сева поймал, а государство, в нашем с Наташкой лице, забрало все самое вкусное, отдав охотнику его добычу, но без грудины и ног. Даже Степа, постоянно косячащий, и не приложивший к поимке данного гуся никаких усилий, тоже получил свой кусок мяса.

Утром третьего дня небо более-менее очистилось. Тучки на нем, конечно, были, и ветер дул с моря, но, тем не менее, стало гораздо лучше. Мне идти было лень, но вот у Наташки появилась бодрость духа, и она меня уговорила начать собираться.

Бадка, а в ней - колодец
Бадка, а в ней - колодец

Цветок
Цветок

Ягодка
Ягодка

Тундра
Тундра
Болотце
Болотце

Морошка и хлопок
Морошка и хлопок
Морошка
Морошка

Тундра возле Рыбной
Тундра возле Рыбной
Наталья
Наталья

Исполненный скептицизма я все собрал, мы погрузились на лодку, и отправились к морю. Надо сказать, я очень сильно мандражировал перед предстоящим переходом: впереди лежала Чёшская губа, нам требовалось пересечь ее напрямик, отсюда, от устья Рыбной до мыса Святой Нос, что составляло около 120 километров. Конечно, я побаивался этого перехода. Но в любом случае, - думал я, - мы всегда сможем куда-нибудь обежать, если что-то случится.

Помимо всего прочего, наш катамаран имел одну маленькую неисправность. В прошлом году мы сильно пропороли баллон. Дома я его заклеил, но теперь он начал травить. И все бы ничего, но у нас имелся всего лишь один насос-лягушка, который от времени прохудился во многих местах, а починить его у меня никак не получалось – заплаты постоянно отклеивались, и я боялся, что вот-вот он развалиться совсем. Это меня напрягало не меньше необходимости тащиться напрямик через море.

А море встретило нас волной и встречным ветром. Но волна, не смотря на северо-восточный ветер, была невысокой, а короткой и крутой, из чего я заключил, что там, в море, скорее всего, совершенно спокойно. Идти поначалу оказалось не совсем просто, но когда мы отошли от берега километров на пять, то я немного успокоился, так как хуже не становилось. Конечно, никаких видимых ориентиров мы не наблюдали, поэтому шли по компасу и иногда я поглядывал в навигатор. Через час ветер начал утихать, а через полтора – и совсем пропал. Небо очистилось окончательно, и мы заскользили по совершенно гладкой воде. В этот момент я подумал, что, возможно, мои предположения по поводу погоды были верны: мы проходили какую-то полосу бриза, или чего-то вроде того. К сожалению, я не силен в метеорологии, поэтому не знаю точного названия этого явления, но догадываюсь, что вдали от берегов погода часто бывает спокойнее.

Потянулись долгие часы однообразного перехода. Скоро берега совсем скрылись из виду, только где-то позади маячили какие-то далекие возвышенности. На руле мы сидели по очереди, и когда румпель брала в руки Наташка, то я уходил на нос и там ложился отдыхать. Так наступил вечер. Солнце уползло на север и повисло над горизонтом.

Справа появилась еле различимая полоска суши, но я смотрел через подзорную трубу вперед, ища мыс, к которому мы шли. На карте там был обозначен маяк, а значит – рано или поздно я его увижу. Вспоминалась и книжка про путешествие на Щелье, когда двое мужиков ходили на моторном яле из Архангельска в Мангазею. Они прошли Канин по Чёшскому волоку, а губу пересекали примерно так же как и мы, и упоминали о Святом Носу. Там у них заглох мотор, и их лодку едва не расшибло о тамошние скалы.

Я пытался представить себе эти самые скалы – высокие они или низкие? Почему я их до сих пор не вижу? Живет ли там кто-то? Есть ли там маяк? Есть ли там сулой? Щельевцы ведь писали о сильном течении. Иногда я посматривал на воду вокруг нас, и видел, что, действительно, местами ее пучит подводными струями, а значит, течение здесь есть, и не слабое.

Уже ночью я все-таки разглядел впереди желанный маяк и какие-то избушки. Мы обрадовались и направили лодку прямо на них. Но при появлении ориентиров сразу стало заметно несущее нас течение: лодку ощутимо выносило в море, поэтому нам пришлось править как бы немного наискосок. Через час или два, проведенные нами в томительном ожидании стал виден и низкий берег мыса, полосатый маяк, два жилых дома и несколько подсобных построек.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика