Карта путешествия

Все про это путешествие:


Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /home/sevprostor/web/sevprostor.ru/public_html/components/com_content/models/articles.php on line 491

Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /home/sevprostor/web/sevprostor.ru/public_html/modules/mod_articles_latest/helper.php on line 136

    Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /home/sevprostor/web/sevprostor.ru/public_html/templates/newsvpr/html/mod_articles_latest/slider.php on line 45
Свернуть

Глава X, Терский берег Белого моря

От избы Глетка до устья реки Югины, а оттуда до Тетрино (26.07.08-27.07.08)

Как и во все предыдущие дни, утром — завтрак, сборы и отход. Ветер все так же хорош, а обрезанный парус и в самом деле стал только лучше. Теперь я не испытываю никаких проблем с его управлением, байдарку стало валить меньше, а скорость, если и уменьшилась, то совсем незаметно. Мы идем к мысу Никодимскому, на котором стоит одноименный маяк, и за которым начинается обширная губа.

Едва обогнув мыс, мы видим, что возле маяка стоят дома, крутится ветряк и стоят солнечные батареи. Мы очень удивлены, ведь на карте ничего подобного не обозначено. Отсюда видно уже и Чапому, до нее километров пять. В окрестностях деревни видны и деревья, видать, зона тундр заканчивается где-то в этих местах.

Море
Море
Берега
Берега
Тучи
Тучи

Когда маяк остался у нас за кормой, то ветер, так чудесно несший нас вперед, куда-то исчез. Приходится идти дальше на веслах. Иногда мне кажется, что мы стоим на месте, так велик контраст скоростей, парусных и весельных. В Чапому мы решаем не заходить, а идти напрямик к следующему безымянному мысу, на котором находится устье реки Югина. Боже, как же до того мыса вдруг стало далеко! Как это медленно и муторно! Гребешь, гребешь, и все будто-бы без толку! Так, худо-бедно, мы минуем траверз Чапомы, и, несмотря на слабый ветерок, который, к тому же, ушел теперь на запад, я иногда ставлю парус, при этом забирая немного на юг, от берега.

Я обращаю внимание на характерный пыхающий звук, поворачиваю на него голову и наблюдаю, как слева от нас, в противоположную сторону идет стадо белух. Выныривая на поверхность, они выставляют свои спины и вдыхают воздух, тем самым и производя такой звук — пыххх, пыхх… Сопровождает нас и любопытный тюлень, увязавшийся за лодкой; а вот вдали у берега что-то блеснуло — это, видать, моторка — первая моторка, встреченная нами на море почти за две недели, причем даже не встреченная, а просто замеченная в нескольких километрах вдали. 

Так мы перегребли эту губу и оказались неподалеку от устья Югины. Дальше идти смысла нет, совсем рядом находится деревня Стрельна, стоящая на одноименной реке. Стрельну нам сегодня не пройти, значит надо вставать здесь.
Небо постепенно затягивается тучами, и вдруг, совершенно неожиданно, без всякого перехода, с запада налетает сильный ветер. Поднимается довольно-таки страшная волна, и мы спешно поворачиваем к берегу. Я уже вижу устье Югины и небольшой сарай, стоящий рядом с устьем. Рядом с сараем стоит что-то оранжевое, очень похожее на человека в непромокаемом рыбацком костюме. Ага, а вон и его лодка на пляже.

Ветер постепенно уходит на север, и мы что есть сил гребем к берегу, пытаясь преодолеть напор этого ветра. Кажется, полоска пляжа совсем близко, но нам никак не удается ее достичь. Сарай и стоящая рядом с ним фигура наблюдающего за нами человека совсем близко, и я уже сочиняю приветственную фразу, с которой мы начнем знакомство с аборигеном.

Хозяином сарая оказалось обыкновенное пугало. Это было что-то вроде водолазного костюма, насаженного на палку. Удивительно, но издалека создается полная иллюзия того, что это человек, который стоит и пристально за тобой наблюдает. Моторка здесь была тоже, наполовину ушедшая в песок, давно здесь брошенная. Сам сарай несет на себе явную печать цивилизации — его дверь закрыта на большой навесной замок. Ну вот и все, судя по всему, мы вернулись в населенную местность. На суше, метрах в трехстах от берега, здесь уже растут кусты и тоненькие деревца. Эти «леса» начинаются в аккурат от мыса Никодимского. 

Палатку поставили недалеко от места нашего приземления, я разжег большой костер, на котором мы готовим ужин. Рядом с нами стоит еще одна маленькая лодочка, которая тоже наполовину засыпана песком.  Опять ужин, и опять отбой. Очередной день нашего путешествия закончился.

Следующий день

Также обыденно мы встретили и новый день, по накатанному сценарию позавтракали и собрались. Погода явно испортилась. Стало очень холодно, и ветер вновь дует с севера, в выгодном для нас направлении, но скорость его, пожалуй, великовата. Несмотря на то, что ветер здесь отжимной, с моря идет вполне ощутимый накат, который очень затрудняет погрузку. 
Когда мы упихиваем гермы в лодку, неожиданно один из валов едва не сбивает нас с ног и выбрасывает лодку на берег. Еще не доходя до Пялицы, Наташка набрала в пластиковое ведерко песка и посадила туда кустик чабреца, в надежде довезти эти цветочки до дома. Но теперь волна, только что выбросившая нашу лодку на берег, смыла это ведерко, стоявшее прямо на фартуке, и выбросила из него все содержимое, — очевидно, что цветам пришел конец.
Настроение наше падает, раздраженные, мы опять оттаскиваем байду на воду, спешно заканчиваем погрузку, садимся и выходим. 

Под парусом мы опять летим стрелой на запад, к нашей цели. Ветер очень сильный, и то, что у самого берега было небольшой рябью, в двухстах метрах от уреза воды превращается в очень неприятные короткие и крутые волны, косо бьющие байдарку в скулу. Когда мы, проносясь по ним на большой скорости, разрубаем их штевнем, лодку подбрасывает, как телегу на ухабистой дороге.
Мы проходим мимо деревни Стрельна, которая, в отличие от всех предыдущих деревенек, напоминает запущенное садоводство с маленькими разноцветными домиками. Река Стрельна довольно полноводна, и в месте впадения ее в море она даже образует небольшой сулой, проходить который оказывается весьма некомфортно. Но вот и устье позади, и мы под сильным порывистым ветром устремляемся дальше. 

При некоторых, особо сильных порывах, становится даже страшно, но зато байдарка под таким ветром разгоняется до совсем уж немыслимых скоростей. Метрах в семистах от берега поднимается уже нешуточная волна, которая иногда захлестывает нас. Несмотря на непромокаемые костюмы, мы сидим все мокрые и очень сильно замерзшие. Мы даже выдумали соответствующее нашему состоянию выражение: «замерзнуть как Нансен». 

Так мы проходим сначала деревню Каменку, а затем и Тетрино. Видно, как рядом с деревней кто-то ездит на мотоцикле между домами. Ветер здесь делается совсем другой, и приходится идти «лесенкой». С севера, от берега, идут тяжелые дождевые тучи, под которыми явственно виден ливень. Каждая такая тучка, оказываясь над нами, обрушивает на наш крошечный корабль стену плотного дождя, сопровождающегося сильнейшим шквалом. В эти моменты я поворачиваю байдарку от берега, отклоняясь градусов на тридцать от генерального курса, и мы летим вперед на неимоверной скорости, но при этом сильно отдаляемся от берега. В моменты же относительного затишья, в перерывах между дождями и шквалами, мы гребем к берегу, чтобы потом вновь быть унесенными шквалом вперед и вдаль. 

В море делается совсем неуютно, ветер меняет направление на северо-западное. Мы устали, пора бы и на берег. И опять надо что есть мочи грести в его направлении, против ветра. Казалось бы, километр-два — и мы на суше. Но не тут-то было! Для преодоления этого расстояния требуется затратить очень много сил и времени. 

Вот и берег. Тяжеловато нам далось возвращение на сушу. Мы страшно устали и замерзли. Место, где мы причалили, находится в пяти километрах западнее Тетрино. Подумать только! Столько сил пришлось затратить, чтобы пройти всего пять километров после перемены ветра и погоды. Да, а ведь где-то здесь самая южная точка Кольского полуострова. Самый юг, и при этом такой холод! 

Берег здесь каменистый и сплошь покрытый травой. Недалеко начинается и лес. Тут и там стоят аккуратно сложенные поленницы из заготовленных напиленных дров — местные, видать, готовятся к зиме. Вся та же бесконечная линия связи есть и здесь, а то, что раньше было еле заметной тропой, идущей вдоль линии, теперь превратилось в настоящую накатанную дорогу, со следами шин и лошадиных копыт. 

Ну вот и все. Пора уже думать и о выброске. До Кузомени отсюда километров пятьдесят, два дня пути при нормальной погоде. Дальше по ходу нашего движения — деревня Чаваньга. Интересно, может и оттуда можно выброситься? Хорошо бы знать, как в Кузомени обстоят дела с автобусами, как оттуда выбраться на «большую землю»?
В общем, вопросов достаточно много, но факт в том, что мы сейчас стоим на финишной прямой. А сейчас, чтобы совсем не замерзнуть, надо срочно поставить палатку и переодеться в сухое. Завтра будет новый день. Сколько же их еще впереди? Сейчас мы очень устали. Скорей бы уже и финиш.

Прибытие в Чаваньгу (28.07.08)

День начался с того, что проснувшись, я первым делом отправился на поиски пресной воды. Напомню, что мы находились километрах в пяти западнее Тетрино. Судя по карте, в нескольких километрах еще на запад, должна находиться небольшая речушка, которую я и избрал целью своего утреннего променада.
Собрав пустые бутылки в байдарочный рюкзак, я двинулся по дороге на поиски этой самой речки. Дорога была хорошая, накатанная, с множеством различных следов — от гусениц, от колес, от копыт. Справа от дороги тянулась вечная и вездесущая линия связи, местами росли кустарники и даже деревья. Да, цивилизация, — думал я, оглядывая кучки напиленных дров, заготовленных, и встречающихся здесь очень часто.
Минут через тридцать или сорок я уже набирал воду из маленького торфяного ручейка. Наверно это и есть та самая речка. Закончив, я отправился обратно. 

Погода совсем не радовала. Ветер заходил с запада, и нужным нам курсом, под парусом идти будет совсем невозможно. Но что делать? Нам надо было добить считанные десятки километров, отделявшие нас от желанной цели.
Снова завтрак, теперь уже совсем без сухарей, и снова сборы и старт. И вот мы в море. 

Ветер дул почти в мордотык, градусов с пятидесяти, от берега. Естественно, что ни о каком парусе речи быть не могло, и мы ползли на веслах со скоростью мертвой черепахи. Силы расходовались очень быстро, а ветер только крепчал и крепчал, иногда становилось даже страшновато, и приходилось ценой огромных усилий, превозмогая этот ветер, подбираться ближе к берегу. Так мы доползли до устья ручья Ромбач, откуда уже была видна Чаваньга, совсем рядом. В этом месте мы съели банку тушенки и двинулись дальше, прямиком на Чаваньгу, которая, казалось, была совсем рядом. 

Иногда я пытался поднять парус, что бы идти галсами, но это мне удавалось очень плохо. Из Чаваньгской губы дуло с такой неистовой силой, что мне иногда казалось — еще чуть-чуть, и мы просто улетим в открытое море.
А может и хрен с ней, с Варзугой? Какой смысл идти туда? Все, поход окончен, все цели достигнуты! Ах, если бы можно было выброситься прямо отсюда! 

Решение было принято, и мы, что было сил, погребли к деревне, которая была от нас всего в паре километров. Но как мы не упирались, как не собирали в кулак остатки сил, деревня, казалось, не приближалась ни на метр. Однако, через полчаса такой гребли на месте, стало видно, что берег ощутимо приблизился. Ну вот, еще полчасика, и мы пройдем оставшийся километр. А ветер тем временем свирепо налетал на нас, и короткие злобные волны бросали и захлестывали байдарку, как никчемную спичку.
При каждом гребке я даже издавал какой-то нечленораздельный и очень злобный возглас. О, как я ненавидел этот неистовый встречный ветер! Но время прошло, и наше упорство одолело стихию. 

Под берегом ветер резко ослаб, вода стала совсем спокойной. Мы отдыхали и неспеша подходили к берегу, одновременно обшаривая взглядами, и придумывая, как бы вступить в контакт с местными, что спросить, как узнать про выброску.
На берегу, у самой воды стояли сараи, в которых местные обычно хранят различный рыболовный хлам. У одного из сараев ходил человек, а иногда появлялся и еще один. Туда мы и направились. 

И вот, байдарка врезалась своим штевнем в песок. Спустя тридцать дней после старта на Чурозере, мы высадились в деревне Чаваньга. 

Вытащив байдарку на берег, мы тут же направились к примеченному ранее мужику, чтобы выяснить у него, где здесь магазин и телефон. Абориген, конечно, сделал вид, что не обращает на нас никакого внимания, а туристы тут совершенно обычное явление, и пошел к своему сараю. Тут же, у сарая мы его нагнали и начли выяснять диспозицию.

Начали мы разговор с традиционного вопроса о магазине. Оказалось, что магазин уже закрыт, да и смысла в нем нет — товары не завозились уже давно и прилавки совершено пустые. Телефон находится в здании колхоза и по нему без проблем можно позвонить. Также я спросил его и о погоде, на предмет того, чтобы нам дойти до Варзуги. Абориген ответил: «Погода? Ха, сейчас я скажу тебе прогноз! Ветер северный, северо-западный, такой же силы, до сентября-месяца. Вот и весь прогноз». 

Абориген, хоть и делал поначалу вид, что ему все равно, но после пары минут общения растаял и начал расспрашивать нас о нашем путешествии. Кто, мол, куда, зачем и почему. Выяснилось, что зовут его Николай Иванович, что живет он здесь летом, а зимой улетает на вертолете в Умбу. Слово «вертолет» сразу возбудило в нас живой интерес, и мы попытались узнать, как здесь обстоят дела с выброской:

- Вертолет-то завтра как раз будет, он в Варзугу как раз к автобусу прилетает. А так автобус раз в неделю ходит, — отвечал Николай Иванович.
- А сколько отсюда до Варзуги?
- Да сорок километров, совсем рядом. Только вам не в Варзугу надо, а в Кузомень. А из Кузомени — на автобусе или на частнике до Варзуги. А там как повезет, опять на машине или на автобусе до Умбы, а оттуда — опять автобусом до Кандалакши.
— Может нам сразу отсюда на вертухе лететь? — оживились мы, — какой смысл нам тащиться эти сорок километров, а потом неделю ждать автобуса? Тем более, тут уже цивильные места совсем, уже и не так интересно.
- Почему нет, — сказал Николай Иванович, — сходите к Маше, выпишите себе билетики, и летите завтра. 

Оказалось, что для местных жителей вертолет стоит всего 300 рублей, и летает раз в неделю. Вот это везение! Неужели, все проблемы с выброской так и решатся сами собой! Мы сможем завтра улететь, и успеем на автобус, и даже, наверно, без особых проблем доберемся до Кандалакши. Тут же мы забыли про усталость и, выяснив местоположение колхоза, двинулись туда. Николай Иванович вызвался нас провожать и довел прямо до дома девушки, заведующей всем вертолетными делами, Маши. 

По пути мы рассматривали деревню и заметили интересную особенность — вокруг домов, вместо заборов стояли поленницы. Огромное количество дров выложено аккуратными рядами и выглядят очень симпатично. В итоге получается хорошее ограждение, плюс к тому и экономия пространства и красивое оформление двора. Такого мы раньше нигде не видели.

Еще, что нас удивило — большое количество техники, различных вездеходов, а также колесных машин. Где они тут ходят на своих монстер-траках? По болотам, на охоту? За дровами? Все равно же, к ближайшему населенному пункту, в теплое время года, добраться можно только на вертолете. 

На многих домах висят красные звезды, обозначающие погибших на войне жителей, а на площади стоит небольшой обелиск и скамеечки. Улицы прямые, продуманные, нет путаницы и к любому дому можно очень быстро добраться. Многие дома длинные — на несколько семей. Таким же был и дом Маши, к которой мы шли. 

Тем временем я еще не полностью был уверен в том, что победа уже за нами, и что наш маршрут пройден и завершен. Бог его знает, что там окажется с вертолетом, хватит ли у нас на него денег; состыкуются ли в единую систему все элементы местного транспортного паззла? Но при всем при этом было понятно, что финишную черту мы уже пересекли и теперь остается только найти отсюда выход. 

Еще утром мы были на маршруте, а теперь мы уже, вроде как, и на гражданке. 

У Маши мы узнали, что вертолет действительно будет, но точное время прилета не известно. Надо записаться в тетрадку, заплатить денежку и прийти завтра к полудню в здание Колхоза, узнать точное время прилета. Кстати, для «иноземцев», т.е. для тех, что не живет в Мурманской области, билет стоит 1 300 руб. Багаж — 40 килограммов бесплатно, а в случае перевеса надо заплатить по 20 рублей за каждый лишний килограмм. Денег с нас Маша сразу не взяла, потому что спешила на какой-то семейный праздник, но в тетрадочку записать обещалась. 

Выйдя из ее дома, мы остановились на дороге и стали думать, как быть дальше. Похоже, надо бы разобрать байдарку, собрать все вещи и устроиться на ночлег. Еще при знакомстве с Николаем Ивановичем я попросил оставить у него в сарае байдарку, на ночь. Теперь же я спросил, можно ли нам и самим заночевать в сарае, чтобы не уходить далеко от деревни в поисках подходящего места для палатки. Николай Иванович разрешил, как-то перед этим слегка замявшись и спросив, будет ли нам в сарае удобно. Мы заверили его в том, что в сарае нам будет не хуже чем в любой избушке, а затем пошли звонить домой и собираться. 

В здании колхоза пусто и просторно. В углу на стене висит телефон, по краям большого зала стоят стулья, в стене окошко кассы и дверь — видимо тут располагается что-то вроде бухгалтерии и местной администрации. На стенах висят огромные черно-белые фотографии восьмидесятых годов с изображением колхозников и колхозниц, рыбаков, гигантских лодок, коровников и оленей. 

Вперемежку с фотографиями, на стенах расклеены патриотические плакаты, призывающие парней служить в армии на контрактной основе. Просто какое-то дикое количество плакатов, и все они такие постановочные, искусственные. Улыбающиеся рожи чистеньких моделей в касках, и новеньких, только-что со склада, комках; с автоматами и с бутафорскими полосками на щеках, изображающих маскировку. Вот уроды! Кто делает все эти плакаты? Ведь камуфляж наносится на лицо совсем по-другому. 
А ведь многие ребята, наверно, отсюда уезжают именно служить. Тут у них два пути — либо учеба, либо армия. В деревне молодежи практически не осталось. По словам самого Николая Ивановича, большинство молодежи, что сейчас живут в деревне, уехали в города или более крупные поселки, а здесь остались единицы. Сюда же молодежь приезжает только на каникулы, погостить к родителям. Хотя, с другой стороны, молодых людей, как мы успели заметить, тут все-таки немало, что не может не радовать. 

Дозвонившись до Наташкиного брата Андрея, мы обрадовали его тем, что скоро будем дома, после чего направились к морю, разгружаться. Там нас уже ждал Николай Иванович, с радостной вестью о том, что он нашел нам отличный домик, в котором мы сможем переночевать. Жутко обрадовавшись, мы стали его благодарить, но Николай Иванович пресек все наши благодарности и повел показывать избу. 

По пути мы предложили ему отдать все наши оставшиеся продукты. Все равно нам в городе они не нужны, а платить за перевес глупо. Николай Иванович подумал, помолчал и неожиданно спросил, сколько это будет стоить. Мы даже опешили от вопроса. Не поняли, что он имеет в виду — хотим ли мы продать все в магазине, или продать ему за деньги. Естественно, мы отдаем все бесплатно. В любом случае, мы это все оставили бы, в любой поморской избушке, перед выброской. Так почему бы нам не отдать их Николаю Ивановичу? 

Странно то, что бескорыстно помогая совершенно незнакомым людям, Николай Иванович не мог даже предположить, что люди могут что-то также бескорыстно отдать ему. Уверив его в том, что продукты нам не нужны и отдадим мы их совершенно бесплатно, мы вошли в домик и осмотрелись. Там было чистенько, стояла аккуратная печка, диван, и даже телевизор. Оказалось, что в этом доме жил какой-то деревенский мужик, но потом он умер и его дом стал чем-то типа гостиницы. Тут останавливаются рыбаки и приезжие. 

Когда мы еще шли к домику, во дворе стояла какая-то женщина и что-то злобно проговорила нам вслед, ругая Николая Ивановича и говоря, что, мол, «водит тут всяких, покоя они ему не дают, шляются — алкоголики». Мы удивились такой неожиданной агрессии и даже замешкались, но Николай Иванович махнул рукой, мол, не обращайте внимания, проходите. 

Возвращаясь назад, к байдарке, мы опять встретили во дворе эту женщину. Николай Иванович нас представил, и оказалось, что это его жена. Увидев нас, а особенно, разглядев Наташку, она вдруг переполошилась, заулыбалась и начала оправдываться тем, что не поняла, кто мы, что приняла нас за рыбаков, которые приезжают в деревню и спаивают деревенских. А Николай Иванович, мол, только и рад выпить, а она ему не разрешает (эх, знала бы она о литре спирта, который мы отдадим хозяину вместе с остальными нашими припасами). Но, мы не рыбаки, и тут, мол, девушка, мы хорошие ребята, нам можно переночевать, конечно-конечно. И все в таком духе. Мы немножко обалдели от такого напора, но обрадовались тому, что оказывается, против нас она ничего не имеет. 

Потом мы часа два таскали вещи и разбирали байдарку, а Николай Иванович нам активно помогал. Удивительно и приятно было такое внимание. И вроде неудобно от того, что он так нам помогает, но вместе с тем мы были очень рады такому знакомству. Не часто встречаешь людей, которые вот так идут навстречу и совершенно бескорыстно поддерживают едва знакомых людей. Но это Север, либо все за симпатию, либо ничего, и ни за какие деньги. 

Собравшись, мы перенесли все вещи в наше временное пристанище и отправились к Николаю Ивановичу ужинать. Он предлагал нам еще и баню истопить, но мы отказались. И так он слишком много для нас сделал, чтобы еще и баней напрягать человека. Потерпим, все равно осталось всего несколько дней до дома. 

Заходя в домик, я по привычке наклонил голову, опасаясь удара об косяк. Избы-то все по дороге попадались низкие, и я еще не привык к высоким дверям. Жена Николая Ивановича глядя на это удивилась, с чего это я кланяюсь, но после нашего объяснения рассмеялась и потом долгое время подкалывала этим. 

Мы сели за стол, она нам положила овсяной каши, соленой красной рыбы, хлеба и еще какой-то мелочи. Мы с аппетитом принялись все это уплетать, а Николай Иванович почему-то решил, что стол у него бедный, ему перед нами неудобно и постоянно оправдывался, мол, не обессудьте, еды у нас богатой нет, магазины пустые и все закончилось. Этим он нас страшно смущал и удивлял. С чего бы нам выделываться, мы и так голодные и очень рады такому угощению. Николаю Ивановичу же, по русской хлебосольной традиции, хотелось накормить нас отпуза, и самым лучшим, и он постоянно подкладывал нам еды, обижаясь что мы мало едим, и в тоже время сетуя на бедный стол. Терзаемые такими противоречиями, мы сначала не знали о чем говорить и немного стеснялись, но потом беседа потекла, и мы разговорились. 

Со слов Николая Ивановича мы поняли, что деревня Чаваньга относительно немаленькая. Здесь есть дизельгенератор, который включен примерно с 15-00 до 24-00, каждый день, результат работы которого мы наблюдаем сейчас, в виде горящей лампочки. Здесь есть магазин, который открыт до 17-00 и почта, работающая до 13-00. Продукты сюда перевозятся на «яхте», которая, впрочем, давно уже тут не была. Люди добираются до других деревень в основном по воздуху — на вертолете. 

До революции здесь была очень большая деревня, с церковью и всеми прибамбасами. А в советское время был организован большой колхоз, который занимался оленеводством и рыболовством. Здесь же били и тюленей. Потом, как водится, колхоз развалился, многие люди отсюда уехали. Теперь, бывшие колхозные лошади одичали и бегают по деревне, съедая редкую растительность и удобряя дорожки своим навозом. Оленеводством занимаются и сейчас, но в гораздо меньших масштабах. Молодежь, как мы уже писали, по большей части разъехалась. 

Сначала, вспоминая прошлое, Николай Иванович расстраивался и сетовал на нынешние власти, развалившие такие богатые хозяйства. Потом он углубился в воспоминания, и как-то вдруг выяснилось, что не так уж все было безоблачно и чудесно. 

Например, Николай Иванович рассказал, что в семье у него было одиннадцать братьев и сестер, которых было очень непросто прокормить. Спали взрослые на полу, а малыши по старинке в деревянной люльке. За один трудодень, работающий человек получал 30 копеек, а выучить одного ребенка стоило 100 рублей в год. Дело в том, что в Чаваньге была только трехлетка и для того, чтобы получить начальное образование, детей отправляли в Чапому, в местную школу-интернат. Вот за эту школу и надо было отвалить сотню рублей. Мы даже не стали пытаться считать, как родителям удалось дать начальное образование одиннадцати детям, при таком жалком заработке. 

После того, как Николай Иванович закончил школу, он начал работать в колхозе. Он хотел получить специальное образование и поступить в ФЗУ, но Председатель колхоза не хотел его отпускать и не давал ему справку, необходимую для получения паспорта. В те времена крестьяне не имели паспортов, и не могли свободно никуда уехать, без разрешения свыше. После того, как Николай Иванович выпросил, наконец, разрешение, он поехал поступать, но не успел — набор был уже закончен. Пришлось возвращаться в колхоз. На следующий год снова начались сложности с паспортом и он снова опоздал, но ему повезло — он встретил своих друзей и они уговорили директора ФЗУ взять Николая Ивановича на учебу, с опозданием. Так что, воспоминания о юности оказались совсем не радужными. 

Еще более глубокое погружение в историю показало, что советская власть, сама по себе, принесла еще больше разрушений, чем нынешняя. 

Род Николая Ивановича был очень древним, и все его предки жили в этой деревне. Почти у всех жителей деревни была общая фамилия — Кожины. Кроме того, во всех деревнях на Терском берегу у него есть различные родственники. Здесь до сих пор существует традиция экзогамии. Те, кто не уехали в города, женятся и выходят замуж исключительно за жителей других деревень. 

Николай Иванович рассказывал, что после революции здесь были закрыты и превращены в медпункт две церкви. Медпункт позднее был упразднен, а школа, которую поначалу организовали, была сокращена, и из нормальной ее сделали трехлеткой.
При советском строе, вплоть до 60-х годов, местное население нещадно эксплуатировалось, как я уже говорил, люди работали за тридцать копеек в день, без выходных и отпусков. 
Вылавливаемая рыба, конечно-же изымалась у населения почти целиком, и местным жителям практически ничего не оставалось. Еще хуже стало во время войны, когда отбиралось все подчистую. Но война это война, а ведь и в мирное время жили впроголодь. 

Рассказывал нам Николай Иванович, в общих чертах, и об истории колонизации Русского Севера Поморами. Вместе с супругой они поведали нам кое-что и об этнографии. Оказалось, что портрет матери Николая Ивановича хранится где-то в Ленинградском Эрмитаже, что, мол, приезжали художники писать портрет поморской женщины, и выбрали именно его мать. Удивительно, но свои традиционные костюмы люди носили здесь аж до пятидесятых годов ХХ века. Мужская одежда не отличалась особыми изысками, а женщины носили длинные сарафаны и повойники. 

Кстати, когда мы еще носили вещи и собранную байдарку в домик, мы угостили Николая Ивановича спиртом, пообещав потом этот спирт отдать. К тому времени мы уже поняли, что жена будет против, и спирт ему надо будет дарить тайком. 
Сейчас же, на перекуре, Николай Иванович предложил снова сходить и потихоньку выпить еще немного спирта. Мы сказали его жене, что нам пора идти, собирать вещи, а Николай Иванович нам нужен, чтобы кое-что ему отдать, и она нас отпустила. 

С одной стороны нам было неприятно ее обманывать — выглядело это так, будто мы, два алкаша, спаиваем бедного мужчину, обманывая его жену. А с другой стороны, немного хорошего спирта ему не могло принести вреда, а пьяницей он не выглядел. Жена явно жила по принципу — лучше перебдеть, чем недобдеть, и запрещала Николаю Ивановичу даже мелочи, опасаясь большего. Поэтому, мы махнули на это рукой и пошли угощать Николая Ивановича спиртом. Выпив рюмочку, он распрощался, а мы остались собирать вещи. 

Немного повозившись с рюкзаками, мы включили телевизор и буквально прилипли к экрану. Дома у нас телевизора нет и он нам не особо нужен. Но здесь телевизор выглядел символом цивилизованной жизни, он притягивал к себе как магнит, и, казалось, действовал непосредственно на центры удовольствия в нашем мозге. Он гипнотизировал и поглощал все наше внимание, без остатка. Там показывали какой-то гламурный сериал, но нам было все равно. Даже если бы тут был один канал, и показывали бы какое-нибудь реалити-шоу, мы все равно не смогли бы оторваться от экрана. После месяца путешествия по рекам и морям нам очень не хватало наркотика цивилизации. Прошел час, наступила полночь и в деревне выключили электричество. Белые ночи уже закончились, на улице стало темно, и поэтому мы решили лечь спать, а собрать вещи завтра с утра-пораньше. 

Повалявшись с пол часа, мы не выдержали, и решили посчитать весь путь, что мы прошли. Разложив в полутьме карты, мы зажгли найденные в доме свечи и принялись ползать по полу, прочерчивая маршрут. Даа, выглядел он довольно внушительно. Приятно, что мы прошли такой большой путь. По меньшей мере, 650 километров! Месяц пути! Победа наша! Посмотрев еще раз на карту, и полюбовавшись масштабами, мы удовлетворенные улеглись спать и заснули. Завтра нас ждал новый день. 

Выброска начинается (29.07.08)

Собираю чабрец
Собираю чабрец
С утра мы пили чай, снова общались с семейством Кожиных, затем ходили гулять вместе с Николаем Ивановичем. Он опять рассказывал много нового и интересного. Говорил, что он жил долгое время в Умбе, а затем его потянуло к родным местам, и он вернулся сюда, в Чаваньгу, из-за чего чуть ли не развелся с женой. Однако потом все устроилось, его семья сохранилась, и теперь, летом они живут здесь, а зимой возвращаются в Умбу. Он поведал о том, что был даже председателем местного колхоза, а теперь он на пенсии, ловит рыбу, а потом продает ее.
Кроме всего прочего оказалось, что его дочь живет в Питере, и каждую зиму он сам приезжает в Петербург. Собственно, отчасти и из-за этого, он проявил к нам такой интерес, — «Люблю я питерских», — говорил Николай Иванович, — «Хорошие вы люди, нравитесь вы мне». 

К полудню мы были полностью собраны и готовы, и, как положено, явились в колхоз, для выяснения времени прибытия вертолета. Там уже собралось много народу, местных, желающих улететь по делам на большую землю.
Мы расплатились с Машей, за билетики, а затем она позвонила в Варзугу по таксофону и попыталась уточнить время прилета борта, но получила отказ, и собрание пассажиров было назначено на полчаса позже.
Так нам и всем остальным, пришлось ходить туда-сюда несколько раз. Но, в конце концов, Варзуга смогла дать ответ, время было назначено. Ну что же, до свиданья, Саамия? 

Перед отлетом у нас оставалось еще немного времени, чтобы попить в очередной раз чая и распрощаться с гостеприимными Кожиными. И вот, теперь мы на вертолетной площадке, вместе с другими жителями деревни ожидаем вертолета.

Николай Иванович
Николай Иванович
Вертолет летит
Вертолет летит
Вертолет
Вертолет

Нам с Наташкой, право, не приходилось еще летать на вертолете, поэтому, такая выброска будет для нас очень интересна.
После томительного двадцатиминутного ожидания на летном поле, наконец, послышался звук приближающегося вертолета. А вот и сама машина, аккуратно подходит к площадке, с оглушительным ревом зависает над ней, и плавно опускается, сбавляя обороты винта.
Народ быстро залезает внутрь вертолета, как в маршрутку, нам помогают затащить туда и наше барахло. Последнее рукопожатие с Николаем Ивановичем, и вот, мы сидим на скамье вдоль борта. Убирается трап, и закрываются люки. Все, теперь-то точно маршрут закончен. 

Машина, заревев своими турбинами, начинает вибрировать и трястись, а затем неожиданно взлетает, земля уходит куда-то вниз. Ну вот, наконец-то! Полетели!

Терский берег
Терский берег
Вид сверху
Вид сверху

Мы закладываем вираж над Чаваньгой и направляемся к Варзуге, до которой отсюда всего-лишь пятнадцать минут лету.
Как же красива тундра с двухсотметровой высоты! Если там, на земле, это сплошное труднопроходимое болото, то отсюда, с неба, мы видим разноцветный ковер, испещренный мелкими озерами. Кое-где растут елочки и сосенки, и совсем рядом — море, бесконечным зеркалом уходящее на юг. Сидя здесь, в теплой утробе вертолета, смотря на это через замызганный плексигласовый иллюминатор, невозможно представить, что там внизу сейчас бушует холодный ветер, что море вовсе не зеркально, и что разноцветная и такая красивая тундра — это вовсе не теплый ворсистый ковер.

Ближе к Варзуге деревьев становится еще больше. Вот и сама река Варзуга, на ней вроде даже есть какие-то пороги. Вдоль реки располагаются луга со скошенной полосами травой, а в одном из мест я даже разглядел палатку, стоящую у самой воды. 

Внутри вертолета
Внутри вертолета
Потом был автобус, заполненный пьяными в дым аборигенами и переезд в Умбу. От Варзуги до Умбы идет хорошая дорога, сначала грунтовая, а затем асфальтовая. Варзуга оказалась очень крупным поселком городского типа, а Умба — вообще настоящим городом. На этой оптимистичной ноте можно было бы и закончить наш рассказ.
Однако, если мы закончим его здесь, то лишим читателя возможности узнать об интересных подробностях нашей дальнейшей выброски. Автобус уже едет в черте Умбы, и по ходу дела выясняется, что этим вечером никаких автобусов в Кандалакшу нет. Ладно бы дело было в одном только в автобусе. Ситуация осложняется еще и тем, что после оплаты вертолета, перевеса, и билетов на автобус до Умбы, в наших карманах осталось лишь шестьдесят евро и примерно пятьдесят рублей. 
Да, что бы уложиться в эту сумму, да еще и купить билет на поезд до Питера, нам придется проявить какую-то особенную изворотливость. Ну что-ж, посмотрим. Может удастся вписаться на какую-нибудь попутку, вместе с другими желающими поехать в Кандалакшу? Пока совсем не понятно, как это получится, но совсем скоро мы все узнаем, хотим мы того, или нет.

Сложности обратной дороги (
30.07.08)

Да, действительно, никаких автобусов в Умбе не было. Только пустынная остановка, ночь и полное отсутствие каких-либо идей о нашем дальнейшем пути к дому. Денег в кармане — восемьдесят рублей да шестьдесят евро, взятых в поход по какому-то недоразумению.
Ждать ночь и еще следующий день на этой остановке, в надежде поменять днем иностранные деньги, совсем не охота. Может нам повезет с каким-нибудь частником, едущим отсюда в Кандалакшу? Он бы взял у нас сразу валютой. И частник, о котором мы думали, не заставил себя долго ждать. 
Так как желающих ехать больше не было, то нам предстояло платить за всю машину полностью. Цена составила полторы тысячи рублей. Не долго думая, мы загрузили вещи в багажник и уселись в микроавтобус. Я сразу же предупредил водителя о том, что расплачиваться буду еврами, на что ему пришлось согласиться, ведь и у него не было особого выбора. 

Машина неслась вперед по ночному шоссе. Красное ночное солнце низко висело над горами, а из колонок лились звуки излюбленного водительского шансона: «Шконочку казенную, белую косыночку, черную фуфаечку, даже лопаря, поменяет Танечка, на платье, на красивое, и может, не вернется, больше в лагеря!». Почему-то мне невообразимо нравились все эти песни, я сидел, смотрел на шоссе, на лес, и кайфовал.
Ну что же, машина то едет, все чудно. Но что делать дальше? Ведь нам нужен еще билет на поезд! Когда мы расплатимся с водителем, у нас останется лишь двадцать евро — билеты на это не купить при всем желании. 

Немного пошептавщись с Наташкой, я обратился к водиле:
— Послушайте, а что если мы с вами расплатимся не деньгами, а произведем натуральный обмен?
— И что же у вас есть? — с некоторым беспокойством спросил водитель.
— Хотите топор «Фискарс», отличная вещь, — ответил я, и при этом меня буквально схватило за горло некое чувство вины и смертной тоски. Я почувствовал себя самым настоящим предателем, будто бы я продаю в рабство своего верного друга. О боже!
Водитель нахмурился и ответил, — Да мы так обычно, по дедовски предпочитаем, обычным топориком, зачем нам это всякое финское?
— А вот есть еще мультитопливная горелка! — предложил я следующий лот, и противное чувство навалилось на меня с удвоенной силой. Тем временем я продолжал, — Она работает на всем что горит, могу показать. 

Я свесился на переднее сиденье, прихватив с собой футлярчик, открыл его и извлек на свет горелку. Стал показывать, как она раскладывается, как ставится, как к ней прикручивается баллон с бензином. Водила хмыкнул и сказал: «Ну я подумаю».
Я сел обратно к Наташке, и она смотрела на меня очень укоризненно. А я думал: «Эх, ну что я за гад, ведь это, пускай и просто вещь, которую можно купить в любом магазине, но ведь она для нас стала одушевленной! Сколько раз она выручала нас в трудную минуту, давая тепло и пищу. То же можно сказать и про топор — он верный товарищ, помощник и защитник». 

Так, слушая музыку, думая о том, о сем, мы подбирались все ближе к Кандалакше. Иногда, когда дорога поднималась на вершины холмов, слева можно было разглядеть морские заливы, а впереди уже виднелся город. Мы проезжали какие-то садоводства, дорога ветвилась, и совсем скоро нас окружили высокие дома. Вот и вокзал — приехали.
Мы вышли из машины, и водитель сказал: «Давайте все-таки деньгами». У меня отлегло от сердца, я достал две бумажки и вручил их ему. Все, наша верная снаряга останется при нас, а денег осталось — двадцать евро. 

Перетащив свои пожитки в зал с кассами и расписанием, мы задумались, — а что же, собственно делать дальше? Вообще-то один неплохой вариант имелся. Наташка достала и включила свой сотовый телефон.
О счастье! Батарея заряжена на половину, и на счету есть деньги. Мы включили аську, и несмотря на поздний час увидели в сети нашего друга Артема. Это редкая удача, обычно по аське его достать очень сложно. 

— Привет, есть дело на пиво.
— Привет, что за дело?
— Можешь прямо сейчас позвонить Петькиной маме, узнать у нее номера Петькиных пластиковых карт и заказать билет чрез инет на сайте РЖД? — Наташка с шумом строчила одним пальцем на крошечной телефонной клавиатуре, а меня переполняло волнение и азарт, — Мы сейчас в Кандалакше сидим, без бабла на вокзале.
— Да, сейчас попробую, подождите. 

Через десять минут Артем ответил, что у него ничего не выходит. Платежная система не принимает номер карты. Мы предложили попробовать другую. Еще десять минут напряженного ожидания принесли результат, и я уже записывал на огрызке бумажки данные оплаченного заказа. Поезд должен выезжать из Кандалакши через несколько часов. 
Я вскочил, подбежал к кассе и сунул мятую бумажку в окошко: 

— Вот, у меня тут билет, заказанный через Интернет, можно получить у вас?».
Кассирша, же, злобно сверкнув глазами, и презрительно посмотрев на протянутый ей обрывок, ответила, — Вы что? Что вы тут мне суете? Это что такое?
— Здесь номер заказа, я хочу получить билеты!
— Ха! Я тоже такую бумажку нарисовать могу! Вы мне нормальный бланк давайте, который компьютер печатает, мне отчитываться надо!
— Посмотрите у себя, наверняка у вас общая база данных, в которой есть информация о всех заказах, забейте номер, и вы увидите, что заказ оплачен!
— Давайте мне бланк из компьютера! — совсем разозлилась кассирша. 

Увидев, что что-то идет не так, к кассе подтянулась Наташка:
— Что вы тут ругаетесь? Почитайте правила выдачи таких билетов, никакого бланка не надо. Где дежурный по вокзалу? Мы сейчас к нему пойдем все выяснять. 

Место, где должен был присутствовать дежурный, находилось в главном вестибюле. Зарешеченное окошечко и железная дверь. Внутри никого не было. Нам пришлось уныло встать рядом и надеяться, что кто-нибудь там появится. Тем временем в вестибюль зашла группа туристов, в цветастых одеждах, с маленькими штурмовыми рюкзачками. Туристцы, гы-гы. Свеженькие, чистенькие. Наверно, только приехали, пойдут куда-нибудь в Хибины. Не то, что мы, два грязных бомжа, без денег, и с очень туманными перспективами отсюда уехать.
Неожиданно, наше унылое ожидание прервал женский голос, окликнувший нас:
— Эй, с билетами через Интернет! — это была давешняя злая кассирша, — Пойдемте, я вам выдам билеты! 

Дальше было очередное ожидание, на этот раз исполненное уверенности в будущем. На оставшиеся восемьдесят рублей я купил пива, минералки, и «Российскую Газету». Сидя возле касс мы наблюдали в окошко пребывающие в Кандалакшу новые группы туристов, неизменно чистеньких, цветастых и бодрых. Мы были удовлетворены завершенным походом.
Утром приехал наш поезд, в который мы благополучно сели. Нашей соседкой оказалась девушка, едущая домой с биостанции, из научной экспедиции, всю дорогу мы общались с ней. Так как у нас из еды было всего две банки тушенки, то на протяжении тех суток, что мы были в пути, эта девушка подкармливала нас бутербродами и прочей снедью — видать, мы слишком выразительно смотрели на ее припасы при знакомстве. 

*** 

Сейчас я пишу пятую главу Понойско-Беломорского путешествия. Только что, мне, наконец, позвонил Миша. Спустя пару недель после нашего возвращения в Питер. Да, в течение двух недель, уже после того как мы вернулись домой, от него не было никаких вестей. Некоторое время назад мы общались с Ирой, которая, как оказалось, самостоятельно выбросилась вертолетом из Корабельного, с погранзаставы.

Миша, Руслан и Зина, в свою очередь, оказавшись в устье Поноя несколько дней ждали погоды в Лахте, у той самой бабки, о которой я уже писал. От устья Поноя они добирались до Сосновки примерно в течение двух недель, делая очень долгие остановки, пережидая очередную непогоду, охотясь и ловя рыбу. Миша шел один на третьем таймене, а Руслан, Зина и их собака, соответственно, на своей «Щуке».

Те несколько дней, которые мы выиграли, уйдя из Чальмны-Варрэ раньше остальных, позволили нам по хорошей погоде уйти из Горла, и в конечном итоге, достигнуть всех поставленных целей относительно легко, без потерь и перенапряжения.


Еще позже Миши, Руслана и Зины, в тех местах побывал и наш знакомый - Андрей. Он шел на парусном катамаране из Мурманска в Кандалакшу. Наших товарищей он на своем пути не встречал, однако ему пришлось общаться с бабкой из Лахты, которая рассказывала и про нас, и про товарищей. Также Андрей нашел обрезок нашего паруса в избе Глетка. По его словам, он не мог понять, что это, и откуда там взялся этот предмет. 

Ну что-ж? Вот вроде и все. Теперь, когда наше повествование подошло к концу, поход можно считать законченным совершенно окончательно и канувшим в Лету. Самое время готовиться к новым приключениям! А вам, мы надеемся, было интересно читать.

Комментарии   

#11 Глава X, Терский берег Белого моря, 2008 год, июльДен3003 26.03.2013 09:20
Спасибо, ребята! Классный отчет! В следующем году пойдем на надувнушке с мотором только в обратную сторону. Молодцы!!!
Цитировать
#12 Глава X, Терский берег Белого моря, 2008 год, июльТатьяна 26.03.2013 09:20
Спасибо большое,как в Поное побывала,я там родилась,училась в начальной школе,потом училась в Ловозере,но воспоминание о моем селе они внутри будут всегда.Наш дом был сразу под лабиринтом. Вы делаете большое дело- очень Вам благодарна.
Цитировать
#13 Глава X, Терский берег Белого моря, 2008 год, июльalkogolek, Белгород 26.03.2013 09:20
Спасибо за интереснейшее повествование, очень воодушевляет. Не похож он на сухие туристические отчёты и это приятно. Вы замечательная пара и отъявленные авантюристы!
Цитировать
#14 Глава X, Терский берег Белого моря, 2008 год, июльВладимир 26.03.2013 09:21
Читаю и млею!Такой экстрим,все из юности.Молодцы,такое помнится вечно!
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика