Карта путешествия

Все про это путешествие:

Свернуть

Глава VIII, Терский берег Белого моря

На границе Арктики (18.07.08)

Судя по карте, мы скоро должны достигнуть губы реки Снежницы. Берега постепенно становятся выше, местами они представляют из себя крутые песчаные обрывы. Так мы добираемся до избы Синюха. Возле нее есть очень удобное место для высадки, и мы, конечно же, хотим выйти, что бы размяться и посмотреть на избу, которая стоит над крутым склоном берега. 

Место здесь кардинально отличается от окрестностей Большевика. Никаких острых камней, лишь чистый крупный песок на дне и на берегу. Жаль, что вчера мы не имели возможности добраться досюда. Избушка оказывается совершенно крошечной, она покрыта дерновой крышей, имеет крохотный предбанничек и маленькую закопченную комнатку с двумя полатями и печкой. Едва мы вошли внутрь, как в глаза нам бросился совершенно чуждый общему антуражу предмет. Телевизор! Боже, цивилизация начинается! Надо же, телик, ха-ха. Наверно он даже работает, когда его запитывают от бензинового генератора. Осмотрев все, мы возвращаемся на берег, садимся в лодку и идем дальше.

Закат
Закат
Луна
Луна

Скоро мы минуем Снежницу. На другой стороне губы берега становятся менее удобными. Мне хочется стоять в избе, но Наташка против: «Вон у Большевика каково было! Не надо к ним привязываться, встанем просто в удобном месте».

Байдарка Н-2 на Белом море
Байдарка Н-2 на Белом море
Удобных мест пока не видать, и мы продолжаем неспешно двигаться дальше. Наконец я замечаю очень уютную бухточку, глубоко врезающуюся в берег. Мы заходим в нее, и в конце бухты видим избу. Отлично, тут и встанем. 

Эта избушка тоже невелика, как и предыдущая. Спать здесь будет неудобно, комаров немеренно, да и вообще, своя палатка ближе к телу. После установки палатки, Наташка, как всегда, обустраивает наше гнездо, а я иду за водой. Наша бухточка является губой ручья, и я отправляюсь к его устью. Пока я ходил, комары сожрали меня прямо-таки до костей. Это просто кошмар — пока я наполняю одну из множества бутылочек, к открытым частям кожи успевает присосаться добрый десяток этих тварей.

Принеся воду, я моментально прячусь в палатку. Все, теперь можно расслабиться, поесть и согреться. Но это оказалось не так то просто. Во время приготовления ужина с нами случился небольшой казус: мы готовили еду на горелке прямо внутри. Горелка очень неустойчиво стояла на пенке, и я, вполне ожидаемо опрокинул двухлитровый котелок кипятка. Разумеется, палатка на мгновение превратилась в баню, Наташка на меня жутко обиделась, и в течение следующих минут сорока мы занимались удалением воды из нашего жилища с помощью туалетной бумаги и клизмы. Только потом мы, наконец, поужинали, попили чаю, и в шесть часов утра отбились.

С ночным образом жизни надо завязывать. Он очень неудобен. Завтра мы все исправим, отправившись в путь без привязки к приливу, утром. Кстати место нашей сегодняшней стоянки само по себе весьма знаменательно. Где-то здесь, совсем рядом, может быть в этом самом месте, проходит Полярный Круг. Таким образом, уже завтра мы покинем Арктику. Это будет очередной рубеж, который мы преодолеем. 

Начался дождь, и наша палатка приобрела особый комфорт, не взирая на то, что пол ее до сих пор был влажен.

Дневка на Полярном Круге (18.07.08)

С утра идет дождь, а с юго-запада дует сильный ветер. Мы проснулись поздно, ночной образ жизни опять лишает нас сил, и идти никуда не охота. Сейчас мы все еще находимся на воображаемом Полярном круге, на границе двух природных зон — Арктики и Субарктики. Ладно, раз уж идти нет ни сил, не желания, то сегодня можно и отдохнуть. Весь день мы будем расслабляться, а завтра пойдем прямо с утра, по отливу. Быть может, приливно-отливные течения и не имеют особого значения? Завтра мы поставим эксперимент, чтобы выяснить это.

Весь день мы страдаем фигней, едим и спим. Здесь очень много комаров, это просто ужас! И откуда они тут берутся? Вечером я фотографирую окрестности. Горизонт горит, в небе висит полная луна, а в море стоит корабль. Этот корабль я позднее идентифицировал как теплоход Поларис.  

Сосновка (19.07.08)

На следующий день мы проснулись поздно. Надо торопиться и мы, быстро позавтракав, выступаем. Путь до Сосновки оказался неожиданно трудным. Мы идем по отливу против сильного встречного ветра. Иногда кажется, что мы стоим на месте. Для преодоления десяти километров, отделяющих нас от деревни, нам потребовалось целых три часа. Не сложно посчитать, что средняя скорость наша составила примерно три км/ч.
Сосновка находится в губе, и когда мы с огромным трудом доползли до мыса, ограничивающего эту губу с севера, и повернули, я сразу поднял парус. К причалу деревни мы подлетаем быстро и красиво, курсом галфвинд, при полном параде. Аборигены наверно подумают, что мы так ходим постоянно.

Сосновец
Сосновец
Утки
Утки
Утки
Утки

Возле причала на воде стоят пришвартованные моторки, в одной из них копошится местный мужичок, на берегу бегают и играют дети. Мы, конечно же, первым делом здороваемся с местным, и справляемся у него про магазин и почту. Как назло, магазин уже закрыт, почта тоже не работает, слишком долго мы сегодня спали! 
Мужичок спрашивает, не встречали ли мы некоего Гремиханца, который идет толи на лодке, толи на байдарке из Гремихи в Сосновку. Мы никого не видели, и в свою очередь спрашиваем о поляке Мартине, но местный о нем тоже ничего не знает. Разговор получился бессодержательным, и я, заякорив байдарку, иду в деревню искать таксофон.

Сосновка
Сосновка
Сосновка
Сосновка

Сосновка
Сосновка

Сосновка не очень велика. На берегу, рядом с причалом, находится что-то вроде склада ГСМ, раньше здесь наверняка было какое-то производство, стоит даже пара старых неработающих ветряков. В самой деревне ничего интересного нет, по улицам бегает много собак, дома тут большие и вполне обжитые.
Почту и таксофон я нахожу без труда, звоню домой. Мамы нет, включен автоответчик, на который я диктую свое сообщение о том, что, скорее всего, мы задержимся, погода нам не благоволит, и идем мы очень медленно. Поглазев вокруг, я покидаю деревню и возвращаюсь на причал.  

Тяжелый переход якобы до избы Бабьей (19.07.08 — 20.07.08)

Посещение Сосновки оказалось совершенно бесполезным. Мы тащимся дальше на юг. Ветер даже и не думает ослабевать, и километра через два или три, мы совершенно, изнуренные, останавливаемся на обед.

После Сосновки
После Сосновки
Вода и камень
Вода и камень

Достаем еду
Достаем еду

После часового отдыха наша борьба со стихией продолжается. Ветер немного ослаб, но отлив все еще идет. Во время одной из коротких передышек на воде, я посмотрел вниз за борт. Сквозь прозрачную воду я во всех подробностях разглядел камни, лежащие на песке и заросли морского винограда. Вроде, вполне обычная картина, но мне стало еще и очень хорошо видно, какое сильное отливное течение нам приходится преодолевать. Оно неумолимо сносит лодку назад, и при взгляде на лодку становится ясно, что ветер сейчас является только одним, не самым значительным фактором, затрудняющим наше продвижение. Наблюдая за соринками, плывущими на разных глубинах под нами, можно сделать вывод, что с довольно приличной скоростью движется вся толща воды.
Я делаю несколько гребков и байдарка, двигаясь относительно воды, остается на месте. Это замечает и Наташка. Неужели отливное течение здесь настолько быстрое? Не менее четырех - пяти км/ч, как мне тогда показалось. Мало того, что мы боремся со встречным ветром, так мы еще и преодолеваем встречное течение! Нет, по отливу, совершенно однозначно, ходить нельзя. 

Ничего не поделать, надо идти вперед. Мы медленно ползем дальше вдоль широкой литорали, которая здесь представляет из себя полосу сплошного каменного массива, неимоверной ширины. Силы уже кончаются, Наташка злится, я нервничаю. По берегу ходит одинокий олень и наблюдает за нами, но нам на него глубоко наплевать, даже фотографировать не будем. 

О том, чтобы остановиться где-нибудь здесь, нет и речи, потому, что тащить байдарку и наш груз через эти камни будет очень тяжело. Мы обречены двигаться дальше. Наташка при этом окончательно падает духом: мы идем уже около восьми часов, но прошли до сих пор не более пятнадцати километров. Ближе к вечеру, ветер утихает и начинается прилив. Но силы наши уже окончательно растрачены, и идти особо легче не становится. Когда мы достигаем губы Глубокой, на окружающий мир уже опускаются сумерки. На берегу я замечаю избу — возможно тут неплохое место для стоянки!

Надо сходить на разведку и посмотреть, где тут удобный подход к берегу. Я оставляю Наташку на границе литорали, а сам отправляюсь пешком лазить по илу и нагромождениям обсохших камней. Ходил я долго, иногда увязая в иле, но, в конце концов, плюнул на эту глупую затею и возвратился к Наташке. Ни высадиться, ни погрузиться здесь нереально. Чуть дальше обнаруживается русло реки Глубокой, мы пробуем подойти к берегу по нему. Но и тут нас ждет фиаско: первое время мы движемся по очень мелкому руслу на веслах, и скоро байда начинает скрести брюхом по дну. Приходится оставить ее так и стоять на мели, а самим пытаться добраться до берега пешим порядком.

Даже налегке это совсем непросто, идти далеко, ноги вязнут, комары бросаются на нас голодными разъяренными стаями. Нет, это место нам не подходит. Теперь-то я понимаю, что изба на берегу вовсе не обозначает наличия удобного неосыхающего подхода. Даже налегке мы так и не смогли достичь этой избушки. Приходится опять садиться в байдарку и двигаться дальше. Уже идет прилив, воды немного прибавилось. Губу удается покинуть без проблем. Подумать только, мы идем уже почти десять часов, и все без толку! 

Смирившись с сегодняшней неудачей, мы неторопливо гребем вперед. Ладно, хрен с ним, впредь не будем ходить против течения. Вокруг сделалось совсем тихо, поразительно красивое небо совершенно непонятных оттенков переходит в спокойную воду, берег слева тянется черной низкой полоской, часто мы замечаем тюленей. Фотография не способна передать этой красоты, ее надо наблюдать в натуре. Скоро мы замечаем очередное строение. Я смотрю на карту и прихожу к выводу, что это, скорее всего изба Бабья. Мы приближаемся к домику, и видим, что здесь есть очень удобная бухточка с песчаным дном, закрытая с двух сторон скальными выходами. Ну что ж, тут и остановимся. Сегодняшний переход занял целых двенадцать часов, и за это время мы прошли около тридцати километров. Расстояние вроде неплохое, но уж слишком много времени потребовалось на его преодоление. Очередной косяк, тьфу! 

Изб, при ближайшем рассмотрении, оказалось целых две. Точнее, одна изба, рядом — барак, а также покосившийся сортир о двух кабинках. Чуть поодаль располагается гигантский олений загон, конца-края, которому, даже и не видать. Ближе к берегу валяется остов большого моторного карбаса. Наверно, раньше здесь было большое хозяйство. Какое-то смежное, оленеводческо-рыбацкое.

Лодка
Лодка

Не Бабья
Не Бабья
Туалет
Туалет

Все постройки находятся в ужасном состоянии, внутри грязно и противно. В главной избе, на столе — какие-то рисунки и надписи, рассказывающие что-то о походе из Сосновки в Бабье. Значит мы и в самом деле в этом самом Бабьем, сначала у меня были небольшие сомнения на этот счет. А раз мы в Бабьем, значит, мы прошли сегодня тридцатку, о которой я говорил выше. Отлично!
Рисунки на столе явно принадлежат руке женщины, они изображают каких-то принцесс и мам с колясками. Осмотрев наши владения, мы идем к воде и начинаем обустраивать лагерь рядом с тем местом, где стоит на песочке наша байда. Я складываю гигантский костер, а Наташка выковыривает из лодки наши пожитки. Палатку, на этот раз, я упрятал в носовую герму с продуктами. 

Наташка развернула герму, и запустила туда руку. Извлеченный оттуда компресс с палаткой и пенал с дугами, был как-то странно скользок и слегка неприятен на ощупь. Хм. Он пах подсолнечным маслом… О Господи! Мы тут же вытрясли все содержимое гермы на траву, и среди маслянисто лоснящихся мешочков с продуктами, на землю вывалилась пустая бутылка из под растительного масла. Сатана! Оно пролилось!
Само по себе масло для нас не представляло никакой ценности, но то, что все продукты и сама герма теперь вымазаны им, было ужасно неприятно. Не дай бог, оно попадет в чай, или еще куда. Продукт будет безнадежно испорчен. Палатка, к счастью, не испачкалась, от зловредного масла ее защитил компрессмешок. Все остальное тоже было надежно упрятано в бутылки и пакетики. Потерь, вроде, нет, однако придется завтра отмывать бутылки и герму от масла. 

Когда костер был зажжен и палатка поставлена, я сбегал к реке за водой. Меня так и не оставляли сомнения по поводу нашего местоположения, - «как-то не особо это похоже на Бабью, вдруг ошибся?». Но местность худо-бедно соответствовала карте (река и обрывчик на берегу есть), и я успокоился.
За ужином мы пьем кофе. Ай-ай-ай, он, похоже, слегка отравлен подсолнечным маслом. Ну да ладно, главное, сухари целы. Расслабившиеся и довольные, мы ложимся спать. Хорошо бы завтра, наконец, все сделать без косяков. 

Вылезши с утра из палатки, я увидел, что все вокруг скрыто плотным туманом. Стоит полная вода, а значит, у нас полно времени до старта. Утро мы посвящаем отмыванию продуктов разных упаковок от масла, затем праздно валяемся в палатке, пьем чай и едим. Иногда идет мелкий дождик, постепенно поднимается северный ветер, а туман со временем рассеивается. Наконец-то! Сегодня мы пойдем с попутным ветром, Господь нас услышал! Дождавшись малой воды, мы собираемся и стартуем. Ха, теперь-то все будет правильно, как надо.

 

Верхом на шквале. Гроза и очередное огорчение. Изба Лиходеевка (20.07.08)

Сильнейший шквалистый ветер, неистово задувающий с севера, подхватывает нас и несет вперед как щепку. Я даже пытаюсь поднять парус, но это мне не удается: байдарку начинает раскачивать из стороны в сторону, а мачта устрашающе сгибается. Ладно, нас и без паруса неплохо гонит ветром и волнами.
Наше движение по попутным волнам выглядит как постоянный серфинг, одно удовольствие. Правда, иногда догоняющая волна захлестывает корму и заливается в кокпит, попадая мне на спину и на задницу. Ветер очень силен, и мы иногда шутим, что это Отец Александр (один из героев Экспедиции на Хейнясенма), видать слишком усердно молился за нас на большой земле. Я иногда смотрю в карту, и понимаю, что я таки ошибся вчера, и мы стояли ни на какой не Бабьей, а возле безымянной избушки, в пяти километрах северо-восточнее. А Бабья — вон она. Самой избы отсюда не видно, зато видно высокие обрывистые берега и реку Бабью.
Дно здесь отмельное, везде, куда не посмотришь, видны торчащие из воды камни, поэтому мы идем в паре километров от берега. Наташка иногда рассуждает, что хорошо бы пройти сегодня не менее тридцати километров, но я волнуюсь, как бы погода не испортилась совсем: небо со всех сторон на горизонте становится каким-то угрожающе-серым, на севере появляются низкие черные тучки.
— Да, сегодня дофига пройдем, - говорит Наташка.
— Хе, сейчас как воткнемся где-нибудь тут, и все.
— Да, посмотрим потом на карту, а там двадцать километров окажется, обидно будет.
С такими мыслями мы продолжаем нестись вперед. Где-то на востоке, в море идет дождь, совсем рядом. Но у нас пока светит солнце, над морем висит огромная радуга. Иногда мы слышим даже отдаленные раскаты грома. Интуиция подсказывает мне, что погода, пожалуй, достаточно хреновая, но ведь именно в таких условиях мы почему-то всегда добиваемся самых лучших результатов.

Попутные волны
Попутные волны
Пена
Пена
Отлив
Отлив

Вот и река Лиходеевка, на ее правом берегу стоит избушка, на левом — крест. Нам надо пройти сегодня минимум еще столько же. Мы пролетаем мимо, прорываемся через полосу какого-то пенящегося прибоя прямо посреди моря, белая пена которого нас даже перехлестывает — видать, тут какая-то отмель, и мы прошли над песчаной косой. Берег моря в этих местах представляет из себя один сплошной бесконечный песчаный пляж. Дно здесь тоже замечательное, гладенькое, песчаное. Только изредка на нем лежат россыпи булыганов.

Все было просто замечательно, пока байдарка вдруг не стала скрести днищем по камням. Очевидно, мы забрались на мель. И действительно, когда я огляделся вокруг, то заметил, что со стороны моря, на расстоянии сотни метров клокочет и пенится прибой, а здесь, на огромной территории вода совершенно спокойна, под сильным ветром она подернута лишь мелкой рябью. Надеясь на то, что нам относительно легко удастся выбраться отсюда, мы, буквально на брюхе проползаем еще немного, но скоро байдарка встает совсем. Под нами не более десяти сантиметров воды, это значит, что нам придется тащить нашу посудину обратно и достаточно много.
Спешившись, мы идем смотреть, нет ли где-то рядом какого-нибудь проходика на глубину. Ведь сейчас вовсю идет прилив, и, быть может, минут через десять, станет полегче. Я достаю сигарету, мы бродим по воде аки посуху в полутора километрах от берега.

Море
Море
Волны
Волны

Внезапно ветер уходит на восток, мы начинаем явственно слышать раскаты грома, и тут я вижу, как темно-серой стеной на нас с моря идет грозовой фронт. Где-то внутри него блещут молнии. Хе, подумаешь дождик! Мы быстро одеваем непромокайки и ждем, чем же это закончится. Создается такое ощущение, что гроза обходит нас с флангов и берет в кольцо. Вот и впереди уже не видно уходящего вдаль берега. А вот и здесь закапало…

Перед грозой
Перед грозой
 И тут ливень обрушивается на нас стеной. Он льет с такой силой, что мы перестаем видеть берег. Молнии теперь бьют совсем рядом, и я, даже как-то немного пугаюсь. Все, запахло керосином. Надо валить отсюда. Гроза — дело серьезное.
Я даю Наташке пару герм, и отправляю ее на берег, к обрыву, бегом. Сам я срочно разбираю мачту, ведь это отличный громоотвод четырехметровой высоты. Наташка скрывается за дождем, а я беру байдарку за швартову и начинаю ее волочь к берегу. Лодка скребет днищем по гальке, кругом грохочет гром. Вероятно, просто идущий среди водной глади человек представляет из себя хорошую мишень для молнии. Я ускоряю шаг, уж очень неуютно становится мне здесь. Скоро возвращается Наташка, и помогает мне доволочь байдарку до литорали. Здесь мы ее привязываем, берем еще пару герм и бежим в сторону избы. Гроза кругом просто неистовствует. Я, добежав до обрыва, бросаю герму и бегу обратно. Наш славный корабль нельзя оставлять здесь, его надо дотащить до избы.

Среди блещущих молний я, плюнув на все, тащу байдарку параллельно берега, сквозь сплошную стену льющейся с неба воды. Надетая на меня непромокайка совсем не защищает меня от влаги, я уже мокрый насквозь. Вода, стекая со штанов заполняет доверху мои болотники, и я их с трудом передвигаю, как водолазные ботинки, но на это наплевать, скорей бы дотащиться до избы. Минут через десять, мне это удается. Вода уже довольно сильно поднялась, и волны теперь докатываются до самого берега. Я вытаскиваю байдарку на литораль, привязываю ее к какому-то камню и ухожу в дом. Все равно она никуда не денется, ветер и прибой постепенно вытолкнут ее на берег. У меня же сейчас только одно побуждение — скрыться поскорее от этой грозы.

Изба Лиходеевка оказывается вполне пригодным для жизни домиком. Стекла в окошке были разбиты, а потом заклеены скотчем. Теперь этот скотч хрустит под напором ветра, отчего становится особенно уютно. Здесь есть вполне рабочая печка, а в предбаннике я нахожу бутылку бензина. Эх, придется ее реквизировать, бензин нам будет не лишним. Взамен я оставлю пачку сигарет — по-моему, это вполне равноценный обмен.
Мы переодеваемся в сухое, и я поминутно выглядываю, смотрю на байдарку. Бедная наша лодочка! Как же ее бьет волнами о прибрежные булыганы! Нет, на это нельзя смотреть без боли. Однако, сил идти и вытаскивать ее — нет. Скоро дождь немного поутих, и гроза прошла. Мы уже немного согрелись и пошли к берегу, разгружать и вытаскивать байду. Как только мы бережно положили ее на песочек, у меня сразу свалилось гора с плеч. Ну все, теперь можно отдыхать!

Я собираю на берегу плавник, потом рублю его на дрова. Наташка готовит ужин на горелке. Да, сегодня нам опять не удалось пройти много, прямо напасть какая-то. Начали за здравие, а кончили за упокой, позади всего каких-то пятнадцать километров. Опять провал! Если ветер нормальной силы — то в мордотык; если ветер попутный — то это слишком сильный шквал и гроза. Да ну и хрен с ним, будем отдыхать.

Потрескивают дрова в печке, на столе стоит пюре с тушенкой и спирт в бутылке, перемазанной растительным маслом. За окном бушует ветер, и бьются на песчаном пляже волны. Нам хорошо и тепло. По идее, если нам так долго не везет, то скоро должна начаться конкретная пруха, лишь бы она была в меру, без излишеств, как например, сегодня. Интересно, какая погода будет завтра? 

За окошком к реке подходит одинокий олень, и, спустившись к потоку, грациозно его переплывает, уходя дальше на юг, по своим делам. Да уж, это не Карельский Берег, здесь все совсем не так, как там.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика