Карта путешествия

Все про это путешествие:

Свернуть

Глава VII, Терский берег Белого моря

От устья Поноя к избе Кузьминой (16.07.08)

Теперь мы в море. Иногда я, ради любопытства, пробую воду за бортом на вкус: меня всегда интересовало, есть ли резкая граница между соленой и пресной водой в устьях рек. По-видимому, я пропустил эту границу, и когда я в очередной раз попробовал воду, она оказалась уже соленой. При выходе из фьорда мы действительно попали в некое подобие микроскопического сулоя, о котором нам говорила старуха из Лахты. Сулой – это такое явление, образующееся в месте столкновения двух течений. На совершенно ровном месте мы вдруг увидели какое-то непонятное хаотическое волнение. Волны были невелики, но, тем не менее, злы и круты. Это было чем-то похоже на поверхность кипящей воды. Скоро мы пересекли этот сулой, затем минули полосу пены, которая, будто вычерчивала границу реки, и окончательно очутились в море.

Перекур
Перекур
Берег
Берег
В избе
В избе

Едва мы вышли из-под защиты залива, как сразу почувствовали всю силу северного ветра. Большие волны катились по поверхности моря, и я подумал, что они идут, наверно с самого океана. Бескрайний простор простирается слева, а справа – Терский берег Кольского полуострова. Здесь, в окрестностях Поноя, берега довольно высокие, скалистые. Мы стремительно несемся вперед под парусом, гонимые ветром и волнами. Тем не менее, наша радость оказалась несколько преждевременной. Это совсем не речка, на которой при попутном ветре можно переть вперед, пока можешь сидеть – здесь все по-другому. Ветер дует, волны разгоняются, байдарка кренится и в некоторые моменты даже становится страшно. Наташка временами гребет, чтобы не мерзнуть, я же лишь исполняю обязанности рулевого. Две недели речного сплава, по-видимому, несколько нас расслабили, и к морю нам придется еще привыкать. Мы даже начинаем понимать тех, кто, сплавляясь по рекам, очень боится моря и считает, что там кильнуться так же легко, как и на порогах. На порогах почти за каждой волной скрываются камень или бочка, которые несут потенциальную опасность, и не так то просто перестроить сознание и понять, что на море напороться на камень почти не реально, а волны, в общем-то, сами по себе довольно безобидны. За исключением, естественно, слишком больших и крутых.

 

Так, мы весьма успешно продвигаемся на юг. Ветер постепенно усиливается, а косая волна, идущая с юго-востока, периодически захлестывает нас. Воздух, неравномерно обтекающий парус на большой скорости, раскачивает байдарку, и мы довольно быстро устаем от этого. Ну что же, это наш первый день в море в этом походе, сегодня, пожалуй, можно и расслабляться, не будем ломить особо далеко. Тем более, и скорость у нас хорошая, значит, пройдено не совсем мало. Пройдя в общей сложности около пятнадцати километров, мы достигаем избы Кузьминой, и решаем высадиться здесь. Поздно уже, да и устали мы за день. И на ПВО побывали, и в Лахте, и у погранцов, и в море вышли. Программа выполнена, пора отдохнуть. Тем более, уже начинается отлив, и идти на юг сейчас нам становится не выгодно из-за отливного течения, направленного на север, в океан.

Здесь будет вполне уместно заметить, что вся наша жизнь на море будет подчинена ритму приливов и отливов, а вовсе не времени суток. С приливом мы можем идти вперед, вглубь Белого моря, а с отливом мы должны находиться на стоянке. Это обусловлено тем, что во время прилива течение направлено как раз в нужном нам направлении: вода как бы заливается в море из мирового океана. При отливе все происходит с точностью до наоборот – вода выливается из моря в океан, как из опрокинутого ведра. При этом, в горле Белого Моря, где мы сейчас и находимся, течения эти очень значительны, и не обращать на них внимания крайне глупо. Расписания приливов у нас не было, поэтому нам предстояло определять этот ритм на глаз, и постепенно привыкнуть к нему, чтобы в будущем все получалось автоматически. 

Прилив – это периодическое колебание уровня океана или моря, обусловленное силами притяжения Луны и Солнца, а также другими приливообразующими силами. Изменение уровня воды происходит, грубо говоря, по синусоидальному закону, и одна четверть периода, то есть отлив или прилив, длится около шести часов – это время, в течение которого мы должны находиться на марше. 

Кроме приливно-отливных течений, есть еще один немаловажный момент - приходя на очередную стоянку по самой высокой воде, мы будем иметь возможность быстро высадиться, слегка вытащить лодку и заняться сразу обустройством лагеря. Разумеется, после перехода мы устанем, и ковыряться на литорали с груженой лодкой сил уже не будет. Вода, тем временем уйдет, мы не будем беспокоиться о сохранности нашего судна, и сможем спокойно его разгрузить. Чтобы выйти с началом прилива на следующий день, мы должны будем отнести к воде легкую, уже разгруженную лодку, загрузить ее там и отправиться в путь. Поэтому, такая схема движения, мало того, что энергетически выгодна, она еще и наиболее логична. 

Кузьмина находится в очень удобном месте, в небольшой бухте, закрытой со всех сторон от ветра и волн. Рядом с избой, на возвышении, стоит поморский крест – древний Православный символ, а заодно и ориентир для мореходов. Мы обходим мыс, на котором она стоит, и попадаем к естественной пристани. На берегу лежат старые лодки, затащенные сюда невесть какими рыбаками, а изба выглядит очень внушительно.

Сарай
Сарай
В избе
В избе
Отлив
Отлив

Удовлетворенные переходом, мы высаживаемся, втаскиваем байду на берег, разгружаемся, и идем обследовать место нашей сегодняшней стоянки. Кстати, на Терском берегу, судя по карте, построено очень много рыбачьих изб, они обозначены чуть ли не через каждые десять-двадцать километров. Судя по всему, раньше здесь была очень сильно развита рыбная ловля. Избы, разумеется, стоят не на пустом месте, они построены возле тоней – особых мест, в которых водится рыба, где поморы ее и ловят. 

Изба оказалась очень приятной и довольно обжитой. Здесь имеется аж четыре комнаты: жилая, кухня, подсобка, и даже баня. Здесь даже довольно чисто, печка вполне работоспособна; на палатях для тепла наброшены оленьи шкуры, полочки уставлены книгами. В избе имеется электропроводка, значит рыбаки привозят сюда с собой генератор, и на кухне - газовая плита со старым пустым баллоном – цивилизация, однако. Я наколов лучин затопил печь, а Наташка подмела пол и вытерла стол, убрала кое-что, и изба приобрела очень уютный и домашний вид. Приготовив на печке пюре с тушенкой, «Понойский коктейль», пожарив арахис, и достав подаренную нам в Поное семгу, мы удобно расселись по кроватям, и начали ужинать. Это праздничный ужин, мы должны отметить выход в море - он получился весьма успешным.

На следующее утро, проснувшись, мы обнаружили, что вода малая, и ждать новой воды нам надо не менее шести часов. Перепад уровня воды в этом месте составляет порядка пяти метров, и окружающий морской ландшафт сейчас, в отлив, выглядит совершенно не таким, каким он был по высокой воде. Залив, в который мы заходили, почти всюду обсох, море отступило на сотню-другую метров, и нас окружили скалы, обросшие морским виноградом. Типично морской йодистый запах бьет в нос – не самые приятные ощущения. Море в отлив представляет собой довольно унылую картину. 

Мы не торопясь позавтракали, перебрали весь наш груз, сложили гермы на скале, к которой вчера причаливали, и теперь идем гулять по окрестностям. Пока Наташка ходит вокруг строений и все фотографирует, я отправляюсь в тундру за водой. На Терском берегу, благодаря отсутствию деревьев, все реки и ручейки легкодоступны, поэтому проблемы с пресной водой здесь не стоит, в отличие, например, от сильно изрезанного и пересеченного Карельского берега.

Весы
Весы

Я поднимаюсь к кресту, осматриваю его с любопытством. Крест сделан из двух жердей, и к нему прибита табличка из дощечки, на которой нацарапана надпись о дате установки этого креста (вероятно, крест стоял здесь до революции, потом был уничтожен, а затем восстановлен). Потом я без труда нахожу неподалеку ручеек, в котором заполняю все наши бутылочки. В этот раз мы предпочли использовать маленькие полулитровые бутылки, их оказалось удобнее распределять по байдарке на марше. Все-таки, запас пресной воды необходимо иметь при себе, не смотря на ее легкодоступность. Мы везем с собой около десяти литров. 

Изба эта, похоже, в настоящее время довольно часто посещаема. Возможно, нынешние рыбаки здесь и живут подолгу, находясь возле своей тони в определенное время. А раньше – так вообще велась промысловая заготовка рыбы. Здесь расположен целый комплекс строений. Мало того, что сама изба довольно вместительная и удобная, так тут есть еще и сарайчик со снастями, и погреб для рыбы. В погребе находятся весы, деревянные бочки и соль.

Сеть
Сеть
Литораль
Литораль
На берегу лежат две старые, уже не рабочие лодки, целая коллекция якорей, цепи, а по тропинкам разложены старые полуистлевшие сети. Сейчас тут уже нет былого размаха, но рыбаки появляются частенько, да и путешественники периодически заходят, проходя мимо на катамаранах. Пока мы гуляем вокруг и любуемся природой, я замечаю далеко в море военный корабль и идущую следом подводную лодку. 

Кстати, побывав в этой избе, мы поняли, что такое истинный коммунизм. Он выглядит как раз так – есть построенное кем-то жилище, в котором может остановиться любой нуждающийся человек, воспользоваться имеющейся там утварью или даже продуктами и, уезжая, оставить что-либо взамен - например, табак, спички или крупу. Если же лишних продуктов у него нет, он может просто собрать дров для будущих гостей, или хотя бы прибрать – любая помощь ценна. Вот и выходит, что жизнь в доме поддерживается всеми и дом при этом помогает всем. Этакая утопия в действии. К сожалению, такое возможно только в условиях ненаселенки, постоянной смены посетителей и их доброй воли поддерживать установленный порядок. К счастью, это Север, и всякого городского сброда тут не бывает. 

Ржавые останки
Ржавые останки
После прогулки мы собираемся, относим байдарку на литораль, где я ее загружаю. По моим расчетам, отлив уже закончился, начинается прилив, и вода скоро будет здесь. Однако, по всему выходит, что я ошибся. Вода постепенно уходит еще дальше, и нам приходится предаться безделью, чтобы дождаться прилива.

Ждать нам приходится часа три-четыре, за это время мы успеваем и поспать, и почитать журналы. Я нашел себе «Вокруг Света», а Наташка – «Роман-газету». Прочитав все, я слоняюсь без дела и замечаю приклеенную на стенке вырезанную из справочника иллюстрацию – зоны, где приливные течения Белого моря имеют самые высокие скорости. На этой схеме было обозначено такое место рядом с Сосновкой, я взял это на заметку. Также здесь имелся некий предмет под названием «Записная доска». Это была фанерка с огрызком карандаша, подвешенным к ней на нитке. На доске надписей не было, и я, не удержавшись написал: «Петя и Наташа. Ночевали здесь 16 июля 2008 года».

Наконец мы дождались прилива, вода подошла к лодке. С облегчением мы рассовали по байдарке еще не загруженные мелочи. Вода прибывала быстро, и уже через пятнадцать минут мы смогли выйти, аккуратно пробравшись между камней. 

Идем на юг (16.07.08)

Со вчерашнего дня ветер переменился, он стал слабее и теперь дует в мордотык, с юга. Нам придется приложить к сегодняшнему переходу немалые силы. Мы очень медленно идем вперед, преодолевая сопротивление стихии. Некоторые встречные волны довольно высоки и круты, и байдарка взмывает на них вверх, а затем падает с гребня, шлепая носом по воде, рождая целый фонтан брызг. 

Берега постепенно становятся все ниже и ниже, превращаясь в совершенно гладкую тундру. По берегу, вдоль моря тянется бесконечный ряд телеграфных столбов – это старая, ныне не работающая линия связи. Она идет от Корабельного, наверно, до самой Кандалакши. На карте нарисована и тропа, идущая вдоль нее. В действительности, никакой тропы нет, и лишь кое где можно различить очень старые следы вездеходов, оставленные, быть может, десятилетия назад. Кое-где на берегу виднеются кресты.

Маяк
Маяк

Мы обращаем внимание на огромную литораль, идущую вдоль береговой линии. Да, похоже, здесь нам придется нелегко – ведь таскать каждый день байдарку по этим скользким камням будет очень утомительно. В связи с этим мне приходит в голову мысль, что избы, возможно, построены в местах, удобных для подхода больших карбасов, и нам, наверно, имеет смысл останавливаться именно в избах. Мы решаем идти сегодня до избы Большевик. 

С наступлением ночи ветер утихает, и море делается совершенно спокойным. Впереди у нас маяк на острове Даниловом. Мы решаем высадиться, размяться и заодно осмотреть этот маяк

Сейчас около полуночи, кругом светло, а на севере небо горит красно-золотыми оттенками. Еще на подступах к острову мы замечаем, как с прибрежных камней ныряют в воду завидевшие нас тюлени. Они очень любопытны по своей природе, но оставаться на камнях они не рискуют и теперь наблюдают за нами, высовывая головы из воды. Кругом кричат чайки и, причалив, мы даже замечаем бегающих по земле птенцов.

На маяке
На маяке
На маяке
На маяке


Мы сразу же идем к маяку и поднимаемся наверх, что бы обозреть окрестности. Маяк явно ремонтировался недавно, однако он весь уже облеплен чаячьим пометом. Он деревянный, и наверх ведет лесенка, по которой мы и влезаем. С высоты маяка остров выглядит очень интересно – его поверхность испещрена причудливой сетью канавок. Непонятно, почему так получилось. Я предположил, что остров, возможно, состоит из нагромождения больших камней, и канавки образовались в щелях между этими огромными валунами.

Маяк
Маяк
Изба Большевик
Изба Большевик

Немного отдохнув, мы садимся в байдарку и идем дальше. Нам надо торопиться, ведь с момента нашего выхода прошло уже много времени, и вот-вот начнется отлив. Придя к цели по убывающей воде, мы рискуем застрять на литорали, и тогда нам придется затратить много сил на перетаскивание груза и лодки на берег. 

После острова Данилов мы идем еще около двух часов и достигаем избы Большевик, что находится чуть южнее мыса Красные Щелья. Щелья – значит берега, и на этом мысе они действительно красные. Кстати, название деревни Краснощелье, находящаяся в верховьях Поноя, и про которую мы писали раньше, тоже можно интерпретировать, как «краснобережье». 

На маяке
На маяке

Вопреки нашим ожиданиям, касательно удобного подхода к избам с воды, здесь берег оказался совершенно ужасным – он очень низкий и состоит из слоистого песчаника. Тонкие острые каменные пластины под углом торчат вверх, мы оглядываемся и видим, что берег здесь повсюду устроен одинаково. Но на эти камни даже невозможно поставить байдарку – шкура непременно будет повреждена камнями, острыми как нож. Вовсю шел отлив, и я даже занервничал, что мы сейчас окажемся далеко от избы, и высадка окажется крайне тяжелым предприятием.

Чтобы не оказаться отрезанным от нашей цели, я высадил Наташку на литораль, чтобы она пошла к избе и осмотрела, нет ли там удобного подхода прямо с воды, а сам направился вдоль берега, по уже обозначающимся протокам между подводных скал. Вода уходила так стремительно, что было видно, как она выливается с большой скоростью из этих проток, и как дно их неумолимо осушается.

Мечась на байдарке среди обсыхающего лабиринта, я понял, что если мы не хотим носить по этому каменному хаосу все свои вещи на себе, то я должен срочно причалить в ближайшей к берегу точке. Я лихорадочно развернулся и двинулся обратно, к замеченному ранее удобному месту. Путь мой пролегал по одной из проток, по которой я уже прошел пару минут назад, но теперь она настолько обмелела, что мне пришлось спешиться и тащить байдарку за собой по илу. Поматерившись мне все-таки удалось доволочь лодку до небольшого уступчика, где мы и начали разгрузку.

Изба Большевик оказалась старым сгнившим срубом с провалившейся дерновой крышей. Находиться внутри нее было невозможно, поэтому мы поставим палатку рядом. Изба стоит на небольшом островке, отделенном от материка узким рукавом, полностью обсыхающим в отлив. Довольно суровое местечко.

Мы носим вещи из байдарки, аккуратно ступая по каменному крошеву. Литораль уже почти обсохла и нашему взору открывается унылая картина: острые подводные скалы, покрытые водорослями, вязкий ил в протоках между ними, и все это источает ужасный запах йода и сероводорода. Ветра почти нет, и поэтому нас осаждают несметные полчища комаров. Нести по скользким и опасным камням тяжелую байдарку не хочется, и я решаю просто пришвартовать ее, а утром, по полной воде вытянуть на берег. Мне еле хватило всего нашего запаса веревок, чтобы связать одну длинную швартову и привязать ее к камню на берегу, там куда не доходит вода. Все-таки оставлять байдарку на воде не безопасно. Вдруг-что?

Наши незащищенные лица и руки уже горят от комариных укусов, и единственное наше желание сейчас – это поскорее поставить палатку и спрятаться в нее от мерзких кровопийц. К счастью, здесь довольно ровная поверхность, и я уже предвкушаю вкусный ужин и последующий отдых.

Нас несколько удручает малое расстояние, которое мы прошли за сегодня, но ведь это из-за ошибки в расчете времени начала прилива. Завтра мы постараемся не допустить такой оплошности.

У избы Большевик (17.07.08)

Изба Большевик
Изба Большевик

Да, место тут отстойное, но жить можно. Одну ночевку здесь мы вполне переживем. Рельеф совершенно плоский, но по мере удаления от моря суша немного поднимается, появляются низкие пологие холмики. Кругом тундра, а на фоне ночного неба стоит все та же бесконечная шеренга телеграфных столбов заброшенной линии связи. Грязная, вонючая литораль; наш плоский островок; трухлявая изба — этот пейзаж нагоняет на меня уныние. Мы, усталые, продолжаем таскать гермы к тому месту, где наметили установку палатки.

В одну из ходок я вдруг обратил внимание на то, что уже некоторое время слышу странный звук, что-то вроде рокота или гула. Я напрягся и огляделся, на всякий случай нащупав в набедренном кармане ракетницу. Звук вдруг усилился, и мы увидели, как из протоки между нашим островом и материком, с хрюканьем и топотом выкатывется огромное стадо оленей.

От неожиданности и изумления я замер на месте, но Наташка успела выхватить фотоаппарат и пару раз сфотографировать это улепетывающее стадо. Стадо было по истине огромным, оно двигалось, как единая текучая масса, как амеба, или кусок желе. Насколько я понимал, олени бежали не потому что увидели нас, а потому, что таково их поведение вообще. Они не стоят на месте, как например, коровы — они постоянно находятся в движении.

Удирают
Удирают
Стадо оленей
Стадо оленей

Вывалив на материк из протоки, они немного постояли на месте, и всей своей гигантской массой ринулись дальше, низкими буграми в отдалении. Затем они появились вновь, пронесшись в другую сторону, и опять остановились на гребне небольшого холмика. Я с любопытством рассматривал силуэты рогов на фоне розоватого неба.

Какие же красивые животные! Теперь мы поняли, почему их никто не пасет, и почему они, являясь сельскохозяйственными животными, ведут при этом совершенно дикий образ жизни. Их было бы совершенно невозможно пасти.

Стадо опять тронулось и потекло в нашу сторону, топоча и издавая звуки, похожие на какое-то уханье. Иногда от стада отрывались небольшие группки оленей, уходили на литораль, что-то ели там, но потом они возвращались к остальной массе и бежали дальше. В стаде находилось множество молодых телят, маленьких и с маленькими рожками, но тут и там торчали кверху огромные рога взрослых самцов. На нас это стадо, казалось, не обращало ни малейшего внимания.

Стадо
Стадо
Олени подходят к палатке
Олени подходят к палатке
Олени уходят
Олени уходят


Немного оправившись от удивления, мы поглазели еще немного на оленей, затем продолжили обустраиваться на новом месте. Олени, так олени, пущай бегают. Мы устроили бивак, и я не смог избежать соблазна запалить, наконец, полноценный беломорский костер из плавника. Надо сказать, что морское путешествие полностью переворачивает представление о кострах, если побережье богато плавником. Настоящий беломорский костер, это прямо таки личный атомный реактор, в нем без следа сгорают даже толстые жестяные банки. Плавник — это бревна и различные куски дерева, плававшие в море долгое время, и затем выброшенные волнами на берег. За время своего пребывания в воде они пропитываются солью, а на берегу — высыхают. При сгорании такое дерево дает огромную температуру.
На большом костре, сложенном из бревен, я быстренько вскипятил два котелка воды, пока Наташка обустраивала быт внутри палатки.

Олени, тем временем, подходили к нашему лагерю слишком близко, и мне даже пришлось отгонять их стрельбой из ракетницы поверх голов. Видать, мы встали в каком-то особо привлекательном для них месте. Стадо носилось вокруг нашего маленького бивака, я их периодически подходил к ним, угрожающе размахивая дрыном, но потом понял, что это бесполезно. Стадо оказалось достаточно инертной субстанцией: когда я подходил к нему, крайние олени испуганно смотрели на меня, но не двигались с места, потому что им не давали этого сделать остальные животные, не видевшие меня.

По мере моего приближения, остальные обращали на меня внимания тоже, но стадо продолжало стоять на месте, такой незначительный раздражитель, как я, не мог быть причиной для серьезной реакции всего огромного организма. Чтобы обратить его в бегство, приходилось прилагать слишком большие усилия — уж очень сильно махать руками и очень громко орать, покрывая голосом их переговоры. Тогда, внимание на меня обращало достаточное количество оленей, стадо приходило в движение и ретировалось. Действеннее всего, конечно, оказывалась ракета. После оглушительного выстрела, она яркой шипящей звездой рассекала воздух над стадом, которое от этого приходило в ужас, распадалось, будто разрезанное ракетой, на две части и в ужасе бежало прочь, потом, впрочем, опять соединяясь и быстро успокаиваясь.

Если бы мы испытывали дефицит продуктов, то не было бы ничего сложного, в том, чтобы изловить одного олененка. Я мы мог запросто метнуть в него деревянное копье, или например, просто догнать бегом и убить с помощью топора. Но гастрономического интереса к оленям мы не испытывали, стадо явно ничем нам не угрожало, и я вскоре успокоился.
Пускай бегают — вреда от них нет, одна лишь красота. Северные олени, действительно очень красивы, и когда стадо перекатывается по тундре между сопок, как единый живой организм — просто дух захватывает!

Насмотревшись на оленей и подбросив топлива в костер, я отправился ужинать, не забыв для острастки выпустить пару ракет по нашим соседям. Рано утром мне предстоит еще проснуться по будильнику, чтобы вытянуть байду на берег.

Сон мой оказался беспокойным. Мысли о приливе, о байдарке находящейся на воде, а также близкий топот и разговоры оленей, постоянно заставляют меня вскакивать и выходить наружу, чтобы посмотреть все ли в порядке.
Стадо пасется совсем рядом с нами, и я, скорее уже просто для порядка, выхожу, машу руками и выкрикиваю угрозы. Все-таки я испытываю немалое любопытство к ним, поэтому, мне интересно их гонять. Когда я подхожу к оленям метров на двадцать, то меня буквально сбивает с ног несметный рой комаров, преследующий животных, это просто какой-то комариный вихрь!

Помнится, местные говорили, что олени уходят к морю именно для того, что бы спасаться от паразитов, однако эта версия совершенно несостоятельна. На побережье, в безветренную погоду, комаров ни чуть не меньше чем в глубине полуострова, и такой заметный объект, как стадо оленей, несомненно, собирает различных паразитов со всей округи.
Оленей, скорее всего, на побережье привлекает обилие пищи, которую они находят на литорали. Сейчас я вижу, как большое стадо разбилось на множество небольших групп по три-пять особей. Это, надо полагать, самки со своими телятами. Они разбредаются по обсохшему морскому дну, копаются в водорослях и что-то там едят.

Я подкидываю в костер очередное бревно и иду проверять байдарку. Вода постепенно прибывает, и скоро надо будет выходить опять, чтобы втянуть наш корабль чуть повыше. Комаров, к счастью, нет, дует свежий южный ветер, по такому нам будет тяжело идти дальше.
В самом деле, все мое утро проходит в полудремотном состоянии, я каждые двадцать минут встаю и подтягиваю байду по литорали вверх.

После завтрака, когда начинается отлив, я повторяю все операции с точностью до наоборот — теперь я отталкиваю байдарку от берега, по мере отступления воды. Боже, какое же ужасное место! Оставить байду на острых камнях совершенно невозможно.
Конечно, изначально ее надо было бы просто взять и занести на берег, и наша лень обернулась теперь для нас целой кучей проблем.

Бегут
Бегут
Разноцветный камень
Разноцветный камень

Днем олени уходят, ветер ослабевает, и мы остаемся здесь одни, наедине с комарами. Я отвел байдарку к тому месту, где вода, как мне кажется, достигла своего низшего уровня. Мы быстро собираемся и готовимся уже часам к четырем уйти отсюда. Однако, к моему огорчению, вода уходит еще ниже, отлив продолжается. Я пытаюсь отвести байдарку еще дальше от берега, но неожиданно замечаю, что она стоит в небольшой луже, вода ушла еще ниже, и мы оказываемся запертыми на литорали!

Мы снова наступили на те же грабли, которые задержали нас и вчера. Только если вчера мы имели возможность переждать такую задержку с комфортом, то теперь мы оказываемся лишенными всяких удобств. Палатка, которая могла бы нас спасти от комаров, запакована в большую продуктовую герму, да и все остальное, что могло бы пригодиться на стоянке, тоже убрано очень глубоко. Разгружать байдарку, чтобы донести ее до воды, кажется, будет полной глупостью, и самым разумным решением кажется просто дождаться новой воды.

Изба
Изба
Мы уныло сидим у костра возле избы и кормим комаров. Пустой чай пить совсем не интересно, настроение наше падает. Вода продолжает уходить все ниже и ниже. В конце концов, приходит понимание того, что сидеть нам здесь, возможно придется еще очень долго. Мы решаемся лишь достать из байдарки немного колбасы и сухарей, приготовленных для перекуса и съесть их. Большего мы делать не хотим — а вдруг вода подойдет быстро? Тогда надо будет спешно засовывать все обратно, а это довольно тяжело и муторно. Но прилив идет совсем не спеша, и грязная вязкая полоса осушки между берегом и водой достигает все еще примерно четыреста метров. Наша байдарка стоит где-то посередине литорали.

Совершенно скисшие от долгого сидения на месте и от комаров мы идем гулять в тундру. Здесь нет ничего интересного, только лишь стланик, болото, и кое-где лежащие камни. Хотя, надо сказать, тут довольно красиво. Мы доходим до «дороги» идущей вдоль линии связи, той самой, которая нарисована на карте. Никакой дороги тут нет, нету даже никакой тропы. Среди вороники и прочей растительности идут несколько еле заметных колей от вездеходов. Интересно, когда они здесь проехали? Судя по всему, очень давно.

Сделав небольшой круг, мы вернулись, я сбегал посмотреть на воду, и к своей радости увидел, что она уже почти подошла к той грязной луже, в которой стоит наш славный драккар. Наконец-то! Пускай сегодня мы опять ничего не угадали, но завтра то у нас наконец-то все должно получиться как надо.

Мы стартовали около девяти часов вечера. Бессонная ночь, сидение на стоянке, комары, да и вообще, это неуютное место сегодня напрочь лишили нас сил. Не пройдя ни единого километра, мы утомились так, будто только что сделали большой переход. Ну и местечко!
Терский берег Белого Моря, конечно, не сравнить с Карельским. Здесь все по-настоящему. Прямо таки настоящая Жопа с большой буквы «Ж». Плоские берега, полукилометровая литораль, состоящая из острых камней, еще и причалить можно не везде. Трудно нам тут будет, это сто пудов.

На завтра у нас намечено посещение Сосновки, до нее примерно тридцать километров. Там мы наверно купим что-нибудь в магазине и позвоним домой. А сегодня мы пойдем недалеко, потому что у нас нет сил, и мы хотим этой ночью нормально отдохнуть. Пока мы неспешно движемся вперед, то нас посещает идея: «а не плюнуть ли на прилив, и не попробовать ли завтра пойти по отливу?». И действительно, ведь это снимет кучу проблем — днем мы идем, не взирая на течение, а ночью спим, как все нормальные люди — так и сделаем завтра.

Идти очень лениво, мы еле плетемся и гребем, делая большие перерывы. Стоит штиль, и лишь изредка, с моря приходит легкое дуновение, слегка наполняющее наш парус и едва двигающее нас вперед. Небо затягивает облаками. Иногда неподалеку от нас плещутся тюлени, они высовывают из воды головы, некоторое время смотрят на нас, затем ныряют, и опять появляются в другом месте.

Один из этих тюленей устроил для нас целое представление: он долгое время следовал за нами на небольшом расстоянии, периодически привлекая наше внимание различными акробатическими номерами. Зверь высовывается из воды по пояс, какое-то время удерживается в таком положении, затем он выпрыгивает из воды полностью, и с шумом и фонтаном брызг падает боком в воду. Он явно делает это специально, потому что после очередного трюка, он вновь догоняет нас и все повторяет заново, прямо как в цирке. Тюлень сопровождает нас, непрерывно кувыркаясь и прыгая, минут пятнадцать, после чего теряет к нам всякий интерес и уходит восвояси.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика