Карта путешествия

Все про это путешествие:

Свернуть

Глава VI, река Поной

Порог Бревенный (14.07.08)

Ну, с Богом! Оттолкнувшись от берега, мы быстро одеваем юбки. У меня в этот момент с треском отрывается вставка, которую я так старательно вшивал вчера в вырез. Порог в сотне метров от нас. 

Давай, Мейршрек, выноси! – обращаюсь я мысленно к нашему кораблю. Тело наполняет легкая дрожь, мы предельно собраны. Нацеливаемся на правый край порога, и вот – первая ступень. Здесь оказывается совсем не страшно и, пройдя ее, мы оказываемся в зоне относительного затишья. Самое время собраться перед второй ступенью. Она выглядит уже серьезнее. Мы немного отдыхаем, продолжая идти по правой стороне.

Вот и вторая ступень порога! На удивление, мы проходим ее спокойно, нас даже почти не заливает. После нее опять участок потише, однако, этот «тихий» участок не так уж и спокоен: здесь чувствуется уклон русла, по берегам – скалы. С левого берега в Поной срывается водопад.

Пороги
Пороги
Порог Бревенный
Порог Бревенный

Ну что же, мы лихо прошли две ступени, пролетели как по маслу, с нами ничего не случилось. Окрыленные успехом, мы решаем, что нас ничто уже не остановит, и с этим настроением, после короткого отдыха, бросаемся вперед, в третью ступень. Едва мы вступили в эту финальную часть порога, как испытали настоящий ужас. Оттуда, из промежутка между ступенями не было видно, что здесь происходит, а теперь мы оказались в клокочущем неистовом потоке. Русло здесь приобретает весьма ощутимый уклон, впереди мы видим очень много огромных камней, кусков скал, вокруг которых бурлят гигантские страшные валы. Но что делать? Мы обречены, либо пройти это, либо потонуть здесь к чертовой матери, третьего варианта у нас нет.

Обходить эти валы становится невозможным – они всюду. Рулить и маневрировать тоже делается весьма трудно, у меня одна забота – держать байдарку носом вперед, чтобы нас, не дай Бог, не развернуло и не опрокинуло очередным валом. Иногда у меня возникает такое ощущение, что нас накрывает с головой. Господи! Зачем мы сюда полезли? Ведь если мы тут навернемся, то потерям большую часть продовольствия, а может и собственную жизнь! Мне страшно. Страх заставляет меня грести как заводного.

В какой-то момент, очередным валом мне заливает глаза, и я перестаю что-либо видеть. Мы теряем управление и какой-либо контроль над ситуацией. Кое-как я проморгался, и в этот момент почувствовал, как днищем мы скользнули по камню. Да это не просто камень – это гигантская плита! На этой плите нас разворачивает, и тут же мы сваливаемся с нее в огромную бочку, которую, тем не менее, каким-то чудом пробиваем, но в ней нас очень сильно заливает.

От ужаса я начинаю молиться. Воистину, не бывает атеистов в окопах под огнем - «Господи, Иисусе Христе, помилуй нас грешных! Вынеси, проведи, Боже!», - тупо повторяю я про себя, вкладывая в каждое слово весь свой страх и все свои духовные силы. 

Я вижу как на носу, очень злой и быстрой волной срывает прикрепленный к обвязке рюкзак. Он был присоединен стропами через трехщелевки. Это с какой же силой его должно было ударить, чтобы он оторвался! Свернутый рюкзак болтается на одной стропе и не дает Наташке грести. Это каюк. 

Время растягивается, как резиновое. Конец уже близко, но как же долго до него добираться! Мы остервенело гребем и пытаемся выровнять байдарку, но все тщетно. И вот финал – мы срываемся с гигантской каменной плиты в очередную «яму». Перед этим мы пытались обойти большой камень, поэтому входим в бочку почти что лагом, контроль потерян окончательно. Я ощущаю, как мы падаем с плиты, как чиркаем по ней днищем. Впереди – огромный белый вал, который непременно должен нас поглотить. Мой страх достигает апогея.

Бревенный
Бревенный
В этот момент полного бессилия мне становится необходимо что-то закричать, выкрикнуть какую-нибудь команду, выпустить из себя весь мой ужас. Я не нахожу ничего более оригинального, чем истошно заорать «Впереееоооод!!!». Наташка и так все понимает. Что есть мочи мы гребем, вал накрывает нас, и мы его пробиваем. 

Каким-то чудом мы все еще наплаву. Конец совсем близок. Хотя мы еще и не прошли порог, но, тем не менее, победа близка, она уже у нас в руках! Преодолев еще несколько валов поменьше, мы оказываемся на совершенно спокойной воде. 

Байда идет по самую деку в воде, она залита, наверно на треть, и совершенно потеряла остойчивость. Я ощущаю, что сижу в ней как в ванне с водой. У меня трясутся колени и руки, нас переполняет радость от одержанной победы. Мы очень осторожно гребем к берегу впереди нас, любое движение заставляет байдарку медленно раскачиваться, кажется, что она вот-вот опрокинется. Хе, будет очень смешно, если мы, едва пройдя Бревенный порог, кильнемся на совершенно ровной и спокойной воде. Все, теперь мы в другом мире, мы преодолели портал, разделяющий морское побережье и внутренние области Кольского полуострова. Можно вздохнуть с облегчением, мы на финишной прямой первого этапа.

Высадившись на берег, начинаем отчерпывать воду. А воды очень много, буквально пол байдарки. Заодно мы хотим провести полную ревизию и перепаковать наш груз. 
Нося вещи на камни, я заметил какую-то странную угловатость обводов нашего корабля, и тут же поспешил осмотреть кости на предмет поломок. Оказалось, что от перегрузок, испытанных в пороге, у нас расстегнулись совершенно все стрингера. Это как же байдарку должно было перекрутить, чтобы это случилось!

Какие бы то ни было, поломки отсутствовали, а поставить стрингера на место было делом пятнадцати минут. Для этого надо только снять фальшборта, и соединить замки стрингеров вновь. Поставить фальшборта на место было совсем не сложно. 
}Наташка, тем временем, быстренько постирала одежду, которую мы уже давно везли с собой грязной. После того, как все было разложено на камнях, мы отправились посмотреть только что пройденный порог.

Отдых после Бревенного
Отдых после Бревенного
После дождя
После дождя
Поной
Поной

С конца Бревенный выглядел внушительно, однако на фотографиях он получился совсем не страшным, потому что фотографии ничего не говорят о масштабах порога, там нет никаких приметных предметов для сравнения. О том, чтобы сфотографировать друг друга на фоне порога, мы, конечно, не подумали.
Бродя по берегу, среди прибрежных скал мы нашли огромное количество ракушек морских гребешков. Как они сюда попали было совершенно непонятно. После всего пережитого, от сознания того, что Поной пройден, на нас навалилась усталость и апатия, мы очень неспешно собрались и пошли дальше. Впереди оставалась последняя «Понойская Страшилка» – погранзастава в Корабельном. 

Деревня Поной (14 – 15.07.08 )

Пройдя не больше километра, мы попали под дождь. Темные тяжелые тучи долго преследовали нас, затем мы увидели позади белую стену дождя, который скоро нас настиг. Неторопливо гребя, мы рассматривали каменные берега, любовались рекой – здесь по-прежнему было довольно быстрое течение, но русло было широким и глубоким, вода была спокойна. Поной в своем устье превращался во фьорд длиной примерно двадцать километров. Усталость навалилась страшная – видимо от пережитого стресса. Хотелось уже скорее встать на стоянку и отдохнуть. 

Наконец, впереди показались домики. Похоже, мы достигли деревни Поной. На берегу стоял человек и смотрел на нас. Подгребая к нему, мы поздоровались и начали разворачивать байдарку, чтобы выйти на сушу. Человек помог нам вытащить байдарку, и подозрительно глядя на нас, начал расспрашивать, кто мы, откуда и куда направляемся. Человек при ближайшем рассмотрении оказался самым натуральным среднеазиатом из виноградной республики! Это один из охранников фирмы «Река Поной», охраняющих устье от браконьеров, а зовут его Марек. Пообщавшись с нами, он смягчился, спустил с себя наигранно-строгий вид и пригласил нас на чай. А после того, как мы достали немного спирта, он и вовсе проникся к нам симпатией, и повел в деревню.

Деревня Поной
Деревня Поной
Деревня Поной
Деревня Поной


Деревня, официально считающаяся нежилой, переоборудована под турбазу, и персонал, живущий тут в количестве четырех человек, занимается поддержанием деревни в надлежащем виде. Тут очень живописно и приятно: кругом тундра, а деревушка помещается на низком берегу у самой реки, дальше начинается крутой и высокий берег. Наташка не выпускает из рук фотоаппарат, фотографируя все на своем пути. Красота! И дома тут необычные. Тот дом, в который нас пригласил Марек, совсем не похож на избы Чальмны-Варрэ. Он был большим, удобным, с высокими потолками, позволявшими стоять в полный рост, не боясь ушибиться о потолочные балки. Планировка помещений удобная и продуманная. В тамбуре, в который попадаешь с улицы, были двери, ведущие в кладовые, в туалет, и в жилое помещение. Все удобства прямо в доме, поразительно! Позднее мы убедились, что в Поное все дома спланированы именно так. Здесь располагается местная столовая. На кухне уже хлопочет повариха, готовя что-то весьма вкусное, судя по распространяющемуся запаху. 

После того, как мы присели на лавку у стола, в дом зашел еще один человек. Был он высок, бородат, седовлас, мощного телосложения. Мне он, почему-то, показался язычником-родновером, местным жрецом – какая-то у него особенная аура. У этого человека был пронзительный взгляд и зычный голос, движения его исполнены силы и уверенности в себе. 
Это Алексей, начальник базы, а повариха оказалась его женой. Алексей посоветовал нам не расходиться, чтобы не опоздать к ужину. Скоро подошел и второй охранник - Андрей, и все вместе мы уселись за стол. 

Сколько же различных яств было подано! Семга в разных видах, курица, колбаса и сыр, спирт привезенный нами. Котлеты из семги были просто умопомрачительно вкусны. За едой хозяева нас расспрашивали о нашем походе, о делах на других базах, на которые мы заходили. То, что мы прошли Бревенный сами, без всяких проводок, привело всех в восторг и исполнило уважения по отношению к нам. Рассказали нам и о поляке, Мартине. 

- Ночью появился, пришел как приведение! Я аж вся перепугалась, - говорила повариха. - Идет, руки растопырив, бедняга, весь белый, замерзший. Тут кругом лед еще лежал. 
- А говорят, его на вертолете перебросили через порог? – спросил я. 
- Да какой там вертолет, вы что? – сказал Алексей, - Кому этот Мартин нужен? Кто за ним вертолет пошлет? Все он сам тащил, на себе.

Мы были поражены стойкостью поляка. Со всем своим скарбом на горбу, он лез через горы, в то время когда здесь кругом лежал снег! 

- У него и еды то с собой нормальной не было, - продолжал Алексей, - он какие-то свои макароны с вареньем жрал. Дык я ему говорю, мол, это не еда, брось. Накормили мы его тут по-человечески. Мы тогда как раз баню топили, он еще и помылся. 

Когда мы сказали, что прямо сейчас хотим идти до Лахты и остановиться там, нас стали уговаривать остаться на ночлег здесь: 
- Там в Лахте бабка одна живет, зачем она вам!? Там и есть-то нечего у нее! Оставайтесь тут. У нас хорошо, что там вам у этой бабки делать?

Лабиринт
Лабиринт
Старое железо
Старое железо

Мы, конечно, сразу поддались на эти уговоры. Вторую ночь подряд мы проведем в цивилизованных условиях – не поход, а просто сказка. Спирт, который мы пили, очень быстро привел Марека в состояние сильнейшего опьянения, пить и есть он больше не мог. Алексей сразу же сказал нам, что Марек, как и местные, полностью лишен сопротивляемости к алкоголю. Алексей говорил, что аборигенам ни в коем случае нельзя предлагать спиртное, иначе они будут приходить к тебе похмеляться, пока не кончится вообще все. Мы, в свою очередь, рассказали о Юрах из Чальмны-Варрэ, и вспомнили обитателей базы Бревенный, которые наотрез отказались от предложенного нами спирта.

- Да они молодцы, знают, что им нельзя, - говорил Алексей. - А вот в Каневке, например, народ пьет. 
- А нам показалось, что в деревнях народ не особо пьющий, - сказала Наташка. 
- Ой, да ну. Они не пьют, потому что нечего. А как водка появляется – так сразу, как начнется! Они, бывает, своего председателя загоняют вилами в самолет, чтобы летел в Ловозеро, на принудительное лечение, да! Кошмар, что иногда делается. 

Деревня Поной
Деревня Поной
Деревня Поной
Деревня Поной


Нам рассказали и о деревне Поной. Говорили, что деревню расселили в связи с укрупнением, но несколько человек в ней так и оставалось жить, еще с Хрущевских времен. Жили они до тех пор, пока на деревню не положила глаз Мурманская администрация вкупе с некоторыми тамошними воротилами. Решили бизнесмены устроить тут турбазу. Место им показалось очень козырным и выгодным. Одна загвоздка – местные. Стали с ними разбираться, покупать дома, после чего все оставшиеся жители добровольно уехал, а один человек остался, ни в какую не хотел переселяться из родного дома. Уж его и подкупали и уговаривали и угрожали – ничего не помогало – местный боролся до конца и ни за какие деньги уходить не хотел. А потом он как-то уехал к родным погостить, вернулся – а вместо дома одни головешки. Что ему делать оставалось? Не смог бороться с жадностью власти и уехал, продав землю...

В итоге устроили тут турбазу, но прибыли она не приносила, надежды не оправдала. Вот и продали дельцы базу другой фирме. Как-то вот теперь и работает база потихоньку: клиентов тут почти не бывает, и она стоит, вроде как, на консервации. 

Наскальные рисунки
Наскальные рисунки
Музей в деревне Поной
Музей в деревне Поной
Деревня Поной
Деревня Поной

Мы поговорили еще немного, Алексей нам предложил обязательно сходить в здешний «музей» - избу, в которой он самолично собрал различные старинные предметы местной утвари, найденные в деревне. Также тут находился древний каменный лабиринт, который тоже было совершенно необходимо посетить. Затем он повел нас в наши апартаменты. 
С виду это был обычный деревенский дом, слегка покосившийся. Однако внутри располагалась просторная комната, обшитая дорогой вагонкой, с четырьмя кроватями и шведской печкой-«Балерьяном». Объяснив несложные правила нашего пребывания здесь, он ушел, предоставив нас самим себе. А мы, в свою очередь, незамедлительно отправились в музей и на лабиринт. 

Следующим утром, за завтраком я спросил, что за постройки виднеются на противоположном берегу, наверху. Нам ответили, что это «ПВО». «Полувоенная организация», как сказал Алексей. Надо было обязательно сходить туда, ведь мы так любим заброшенные военные объекты, тем более оказалось, что в море рядом с устьем Поноя стоит корабль, пришедший сюда буквально вчера, за металлом. Его команда в ближайшие дни должна начать разведку этих мест и последующий вывоз цветмета, лежащего там в огромных количествах. Возможно, уже в следующем году всего этого не будет, потому что московские металлисты все порежут и утащат. 

Насчет пограничников нам сказали, что мы обязательно должны записаться на заставе – таков порядок выхода в море. Нас уверяли, что ничего страшного в этом нет. Марек говорил, что можно зайти к бабке в Лахту, что она, мол, погранцам помогает и имеет рацию для передачи наших данных на заставу. Алексей же возразил, что в Лахту вообще лучше не заходить и держаться от нее подальше, а идти прямо к пограничникам. 

Когда мы прощались, Андрей нам подарил в качестве сувенира деталь собачьей упряжки, а Алексей вручил огромную рыбину, завернутую в пакет. Это была соленая семга, без головы и хвоста имевшая длину около полуметра. Очень приятные люди оказались в деревне – интересные и доброжелательные. Распрощавшись с ними, мы сели в байду и отправились на противоположный берег.

ПВО (15.07.08)

Трупы комаров
Трупы комаров
ПВО
ПВО
ПВО
ПВО

Подъем по крутому берегу фьорда дался тяжело. Было жарко, нас постоянно атаковали комары. Очень крутой и сильно пересеченный подъем приходилось преодолевать, будучи до глаз закутанными в анораки. Ближе к вершине мы нашли старую тропу и пошли по ней. 
Скоро заросли кончились и мы попали в тундру. Отсюда уже были видны те же постройки, которые мы видели вчера, из деревни. А чуть правее и дальше торчали еще какие-то сооружения. Мы двинулись туда, где виднелось это железо. 

Сперва мы минули дорогу, мощенную камнем, по пути встретили укрытия для машин, вырытые прямо в земле. Потом мы вышли к месту, где стояли или просто валялись несколько автомобилей, «Уралов». Это были, скорее всего, радиостанции на базе машин. Там располагался некий объект. Видно караульную вышку и дизель-генератор

ПВО
ПВО
ПВО
ПВО

«Уралы» полностью разграблены, они валяются просто так, пара из них даже лишена колес. Содержимое кунгов, все что можно было достать валяется рядом. Блоки различной аппаратуры разбиты, а все радиодетали, содержащие драгметаллы выкушены. Судя по всему, это был какой-то комплекс в полном составе, состоящий из трех машин. Тут есть даже тележка с огромной складной мачтой-антенной.
Я фотографирую все вокруг, но вот засада – аккумуляторы садятся! Другой комплект остался внизу. Да и если бы он был при нас, все равно зарядиться он еще не успел. Это очень неприятно, ведь здесь столько всего интересного, но фотографий у нас не останется.

Мы идем дальше, и меня постоянно тревожит тот факт, что мы сейчас находимся в ЗАТО – закрытом территориальном образовании – «а не поймают ли нас эти погранцы? Ведь застава находится совсем рядом, а мы тут шляемся». На самом деле, все эти вредные мысли оказались плодом народной фантазии, и в будущем я буду кусать локти по поводу того, что мы не осмотрели здесь все, что могли бы, и что видели издалека.

Дорога к ПВО
Дорога к ПВО
ПВО
ПВО

Минут через пять мы выходим на некогда огороженную площадку. Сейчас об ограждении напоминает только старая проволока, лежащая на земле. Перед нами – мобильные РЛС: вагончики, каждый из которых имеет по две ажурных решетчатых антенны, сделанных из алюминиевой сетки. На вид они совершенно целые, но внутри – такие же разграбленные, как и радийки, что мы осматривали только что. 

Здесь, похоже, господствующая высота района, и в пяти километрах на северо-востоке отлично видно сооружение тропосферной радиорелейной линии «Север». Это маленькая бетонная коробочка, рядом с которой стоят огромные полосатые красно-белые антенны прямоугольной формы. Воистину, исполинская конструкция. Но туда мы не пойдем, стремновато. Господи! Сейчас, перепечатывая наши записки, я просто проклинаю себя за эти беспочвенные страхи. Кстати, ТРРЛ «Север» - это система, опоясывавшая в советское время все русское заполярье, и подобных объектов с такими же антеннами на наших северах есть достаточно много. Все они заброшены.

ПВО
ПВО
ПВО
ПВО


Мы осматриваем РЛС, ковыряемся в разных лежащих железках. Рядом возвышаются караульные вышки; тут и там оборудованы укрытия для техники, всюду валяются в больших количествах пустые бочки из под топлива и кругом стоит солярный дух. Я полностью заворожен этой картиной, и мы продолжаем осмотр. По пути я нахожу лежащую шинель и срезаю ножом с нее связистский шеврон, на память. 

Удивительно, ведь весь этот огромный кусок земли, треугольный участок, ограниченный рекой Русингой, Поноем и морем, все тут некогда было занято совершенно невообразимым количеством различной техники, все это было огромным комплексом ПВО, связи и еще бог весть чего. Всюду, куда не посмотришь, можно увидеть какую-нибудь одиноко стоящую мертвую машину, или другое сооружение.

Мы возвращаемся обратно к реке другой дорогой. По пути мы осматриваем штаб, сооруженный из нескольких вагонов на колесах, к нему пристроены какие-то сараи со стенами из досок и рубероида. 
Внутри валяются куски коммутатора, опять какие-то развороченные электронные блоки и обломки различных приспособлений. Здесь есть даже оружейка с пирамидами для автоматов и прочими атрибутами. Поковырявшись в этом всем еще немного, мы отправились обратно к реке. В качестве трофеев мы взяли с этого огромного кладбища стальной оцинкованный тросик и некую хреновину из медных трубок, сделаем потом из нее что-нибудь красивое.

Подумать только! Какое несметное количество ресурсов целой страны тратилось на оборону, на создание всего этого высокотехнологичного оружия. И как бесславно это было уничтожено и превращено в лом цветного металла. Страшно представить, сколько сил надо, чтобы создать хотя бы одну РЛС, или мобильную радиостанцию, сколько это все стоило. И теперь эти мертвые останки былой мощи будут разобраны окончательно, вывезены в Мурманск, и наверняка, проданы за рубеж. Третья Мировая здесь уже закончилась. Во всяком случае, именно такое ощущение вызвало это место.
В части ПВО, находившейся тут, жизнь теплилась до 1994 года, после чего она была окончательно заброшена. Здесь был даже аэродром, который мы тоже не посетили. Большая часть техники, насколько я понимаю, была брошена тут же. Растаскиваться это все начало еще раньше. 

К морю! (15.07.08)

Мы идем вперед по Поною. После очередного поворота фьорд становится совсем широким, и впереди мы видим море. Еще в деревне нас предупредили, что перед Лахтой мы увидим самый большой Понойский водопад – так и вышло. Наташка тут же начала доставать фотоаппарат, чтобы его сфотографировать, но течение несло нас вперед, водопад быстро оказался позади, и фото не получилось. Пришлось разворачиваться и с усилием грести против течения, чтобы сделать хотя бы пару кадров, выжимая из разряженных аккумуляторов последние капли энергии.

Водопад у устья Поноя
Водопад у устья Поноя
Водопад
Водопад


Пройдя еще немного, мы, наконец, увидели Лахту. Начинался отлив, берег оголялся. Максимально приблизившись к берегу, мы вытащили байду на литораль, и пошли знакомиться с бабкой. Она уже шла к нам навстречу. Бабуля оказалась невысокой, кругленькой, с очень светлыми голубыми глазами. Она отвела нас в факторию, а сама поспешила снять свою сеть – ей показалось, что в сети блестела рыбка.

Пока старушка ходила по делам, мы осмотрелись вокруг. Фактория когда-то принадлежала рыбачьему колхозу, здесь заготавливали рыбу для всего СССР. Вообще Лахта – это вовсе не деревня, как можно подумать сперва, а рыбообработочное предприятие, имеющее собственное название. Сейчас оно не функционирует. 
Здание фактории, благодаря стараниям старушки, неплохо сохранилось. По углам висели рабочие непромокаемые куртки, лежали весы, висели сети, стояли разделочные столы и огромные деревянные бадьи с водой. Необычное ощущение заброшенности и в тоже время готовности к работе. Казалось, что в любой момент может зайти толпа работников, и начать обрабатывать тонны рыбы.

Впоследствии бабка рассказала, что на фактории работало всего шесть человек – сезонных работников, которые ежедневно обрабатывали по восемь тонн рыбы. Вы только представьте этот титанический труд! Четверо мужчин таскают рыбу из лодок в факторию, в огромных деревянных лотках. Если прилив – хорошо, но если начинается отлив, то килограммы рыбы надо таскать через вязкую литораль. Для примера скажу, что когда Наташка налегке ходила по дну во время отлива, ее ноги увязали в грязи по щиколотку, и выдирать их оттуда приходилось с огромным усилием. Шаг – усилие, еще шаг – снова усилие. Потом она навострилась и научилась ходить, сначала выдирая из ила пятку, а потом остальную ногу – так было полегче. И, тем не менее, один раз она свалилась прямо в это литоральное говнище, рывком вытащив ногу из сапога, и от этого лишившись равновесия. Так вот, она ходила налегке, а работники таскали на себе десятки килограмм рыбы.

Фактория в Лахте
Фактория в Лахте
Фактория в Лахте
Фактория в Лахте

Да, кстати, я забыл сказать про тучи комаров, которые в это время кружатся вокруг и садятся на потное лицо, воняющее рыбой. Представили картину? Тучи комаров, жара, вязкое дно и тонны рыбы. Это вам не в офисе сидеть. Женщины же в это время без перерыва чистили по специальной технологии рыбу, мыли ее, взвешивали и укладывали в бочки. Обедали они попросту – раскладывали на единственном чистом столе буханки хлеба и ели их.

Единственное, что может оправдать этот рабский труд – достойная оплата. Бабка за это время накопила довольно большие деньги. Мечтала на них себе дом построить. Свой дом. Бабка детдомовская была, да еще и мать-одиночка, дом бы ей очень пригодился. 
Кстати, купить его она не успела. В девяностые все ее деньги пропали. Ну, вы помните кризис, который устроило наше родное государство, лишив наших родителей всех накопленных средств. Вот такие дела. Впоследствии старушка показывала фотографии того периода – очень мощное впечатление они оставляют: усталые молодые мужчины, крепкие женщины, море, огромные деревянные лодки и рыба. 

Вернувшись в Факторию за нами, бабка стала предлагать нам рыбу со словами: 
- Вот у меня тут несколько дней рыбка лежит, я ее есть не могу – чувствую, что пованивает, но вы ее возьмите, вы запаха не почувствуете. Мы от такого лестного предложения отказывались как могли, но бабка продолжала чистить рыбу делая вид, будто отказов не слышит. Дочистив рыбу, она опять стала нам ее предлагать, но когда мы окончательно отказались, приняла обиженный вид и пошла в дом, поить нас чаем. 
Кстати, спустя четыре-пять дней в Лахту заходил наш знакомый на катамаране, и бабка точно также предлагала ему рыбку, с теми же самыми словами о том, что рыба пахнет слегка, но ее можно засушить и съесть. Похоже, рыба то была та же самая. А бабуля, по-видимому, слегка не в своем уме. 

Бабка напоила нас чаем и рассказала много интересных вещей, но отчего-то общаться с ней нам нравилось все меньше и меньше. Уж очень много старушка жаловалась на жизнь и окружающих ее людей. Все у нее плохие, у всех есть деньги, только у нее денег нет. Все либо пьяницы, либо воры, либо думают только о себе. Нет, чтобы ей помочь! Она рассказывала про множество разных людей, и все ее рассказы, почему-то заканчивались смертью их героев: «Я погляжу, у вас парус? Да, был один, Васька, у него тоже на лодочке парус стоял. Как он хорошо на ней ходил, ах-ах... А потом утонул, да. Пошел в Гремиху по морю, и все, больше его не видели. А вот был еще Ванька. На моторе в море пошел. Там у нас коса есть, дык лодку потом нашли, на этой косе, а его самого – нет. Был, вон, Антошка, тот тоже утоп...», и так далее. 

Узнав, что Наташка юрист, старушка тут же начала рассказывать свое жутко запутанное и муторное дело, связанное с квартирным вопросом. Бабка говорила, наверное, с полчаса, но, честно говоря, Наташка так и не поняла, в чем там суть. Да не очень и стремилась понять – похоже, что бабке просто нужны были уши, на которые можно подсесть и вывалить накопившуюся за месяцы одиночества информацию. 

Мы уже и не чаяли, как от нее свалить и с тоской смотрели на воду – когда же начнется прилив, и мы сможем попасть к погранцам. Бабка же всеми силами пыталась нас удержать, настойчиво предлагала остаться погостить и выдумывала различные поводы для того, чтобы задержать нас. Говорила, что новая вода придет только утром, и что на море сейчас плохая погода, хотя небо было совершенно ясным. Она даже пугала нас сулоем, образующимся возле устья Поноя. 
Наша байдарка застряла на литорали, и стащить ее в воду не было совершенно никакой возможности. У нас появились мысли, что действительно, зря мы зашли в эту Лахту, надо было, в самом деле, держаться от нее подальше. От бабки было просто дьявольски сложно отделаться. 
Наконец, вода пришла, и мы буквально сбежали от старой лопарской ведьмы, даже не допив чай. Теперь путь наш лежал на заставу, находящуюся напротив. Как выяснилось, бабка действительно раньше помогала погранцам, и имела рацию. Но, похоже, в конце концов, она достала бойцов назойливыми радиопереговорами, и они забрали у нее хороший аккумулятор, поставив разряженный. Пожалуй, это был единственный способ избавиться от ее назойливости. 

Влезть на высоченный берег к заставе было довольно трудно. Бабка рассказывала про Мартина, который не пожелал идти к пограничникам добровольно. Тогда погранцы пришли за ним сами, догнали его в устье и продержали у себя несколько дней. Поэтому мы решили явиться к командиру самостоятельно. 

Застава представляла из себя одну длинную казарму, и пару боксов для техники. Тут имелась дозорная вышка с радаром. На вышке, впрочем, никого не оказалось. Когда мы вошли на территорию части, на нас никто не обратил внимания. Мы долго глазели по сторонам, и наконец, увидели грузовик, в кабине которого сидели двое бойцов, не обращавших на нас никакого внимания. Пришлось подойти к ним и попросить отвести нас к командиру подразделения. Бойцы были одеты совершенно неподобающе, один вообще был по гражданке. Да уж, все мои опасения насчет режима в ЗАТО были напрасны. Погранзастава здесь стоит так, для порядку, чтоб была. Никто ни за чем не следит, и весь погранотряд можно взять буквально голыми руками, силами одного отделения. 

Нас отвели в кабинет внутри казармы, где мы сели на диван в ожидании командира. Здесь находился, судя по всему, и начальник штаба, без знаков различия, с которым мы поздоровались: «Привет, Вася. Очень приятно». По телефону-автомату разговаривал один из расслабленных бойцов отряда. Похоже, тут служат только контрактники. 
Минут через десять, наконец, появился командир, в тапочках, также без знаков различия, одетый в неуставную форму. При его появлении я вскочил, как того требуют правила этикета, и протянул ему руку. 

Командир записал нас в ежедневник, осведомился о маршруте и спросил, хорошо ли мы подумали, идя в море. На это мы ответили, что морского опыта у нас достаточно, и мы не пропадем. Когда все формальности были улажены, мы распрощались и покинули заставу. 

Последняя «Понойская Страшилка» оказалась не более чем фикцией. Поной оставался позади, и мы, влекомые легким попутным ветерком и приливным течением, уходили в море. Первый этап похода завершен, и теперь мы вступаем во второй, финальный. Что же ждет нас там, за поворотом берега, на юге? Мы стремительно скользили вперед, навстречу новым приключениям.

Комментарии   

#1 погранцыЕлена 25.05.2017 11:52
Застава представляла из себя одну длинную казарму, и пару боксов для техники. Тут имелась дозорная вышка с радаром. На вышке, впрочем, никого не оказалось. Когда мы вошли на территорию части, на нас никто не обратил внимания. Мы долго глазели по сторонам, и наконец, увидели грузовик, в кабине которого сидели двое бойцов, не обращавших на нас никакого внимания. Пришлось подойти к ним и попросить отвести нас к командиру подразделения. Бойцы были одеты совершенно неподобающе, один вообще был по гражданке. Да уж, все мои опасения насчет режима в ЗАТО были напрасны. Погранзастава здесь стоит так, для порядку, чтоб была. Никто ни за чем не следит, и весь погранотряд можно взять буквально голыми руками, силами одного отделения. Нас отвели в кабинет внутри казармы, где мы сели на диван в ожидании командира. Здесь находился, судя по всему, и начальник штаба, без знаков различия, с которым мы поздоровались: «Привет, Вася. Очень приятно». По телефону-автомату разговаривал один из расслабленных бойцов отряда. Похоже, тут служат только контрактники. Минут через десять, наконец, появился командир, в тапочках, также без знаков различия, одетый в неуставную форму. При его появлении я вскочил, как того требуют правила этикета, и протянул ему руку.
Вы считаете приемлемым для себя писать об этом на весь Мир? Наши предки не зря считали, что молчание - Золото!
Цитировать
#2 RE: Глава VI, река ПонойНаталья 25.05.2017 12:25
Вы считаете приемлемым для себя писать об этом на весь Мир? Наши предки не зря считали, что молчание - Золото!

Ну раз написали, значит считаем приемлемым. А что, кому-то правда глаза колет?)
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика