Карта варандейской экспедиции

Все про экспедицию:

Свернуть

Остров Долгий

Начиналась ночь, холодало, с востока дул неприятный ветерок, а море стало весьма неприветливым и неспокойным. Нет, ничего страшного пока не происходило, но мы двигались по какой-то отвратительной толчее из волн разного размера, а со всех сторон, по краям, небо почти заволокло серыми тучами. Однако, несмотря на непогоду, нам хотелось поскорее попасть на Долгий, и я направил катамаран в сторону острова, еще невидимого отсюда, но лежащего где-то километрах в тридцати.

Перед выходом
Перед выходом

Полоска покинутого нами Медынского полуострова постепенно удалялась справа от нас, где-то там же виднелись и ржавые сооружения «Базы Медынки», а так же буровая вышка «Седьмой Перевозной», но наш путь лежал прямо в море. Направление я держал по магнитному компасу, и до появления Долгого на горизонте явно оставалось еще довольно много времени.

Время шло, берег совсем уже пропал из виду, осталась только торчать иголка буровой, а погода всё ухудшалась и ухудшалась. Когда же ветер раздул до совсем неприятных скоростей, а катамаран начало бросать на волнах еще сильнее, чем раньше, я окончательно понял, что в будущем будет становиться только хуже.

Вскоре толчея сменилась устойчивой встречной крутой волной, на которой катамаран стал подпрыгивать, а потом валиться носом во впадину за гребнем. Мотор при этом начал выскакивать из воды, страшно взрёвывать и поворачиваться в своем шарнире. Периодически его подкидывало, отчего он становился на стопор мелководного режима и начинал молотить лопастями винта по поверхности неспокойной воды. Мне приходилось поминутно вскакивать и поправлять его, что страшно выводило меня из себя; вдобавок ко всему пошел мелкий дождь, а ветер вновь усилился, погнав по поверхности воды рябь и пену. Я даже несколько забоялся и попросил Наташку достать из ящика бутылку лимоновки.

После принятия настойки мне стало несколько легче, но все равно было понятно, что погода сейчас крайне плохая, и наверно даже штормовая. Я выпил еще, и чудесным образом мне стало еще чуть спокойнее. Со следующей парой порций лимоновки тревога моя притупилась окончательно, мне даже стало теплее. Успокоившись, я догадался подвязать мотор веревочкой, чтобы его не вертело и не подбрасывало на волнах, и мы продолжили упорно двигаться дальше.

Идти приходилось «галсами», то есть выбирать направление так, чтобы лодка преодолевала волны по диагонали. Полчаса шли одним галсом, затем полчаса другим. Так я и сидел, тупо смотря на серое пенное море и серое небо впереди.

Мокрые собаки являли собой зрелище полнейшего отчаяния: Степа, трясясь жался к Наташкиным ногам, а Сева, проблевавшись уже пару раз, и переминаясь теперь на подкашивающихся дрожащих лапах, пытался устроиться на бухте троса, но все равно ему не удавалось занять комфортное и безопасное, с его точки зрения, место.

Внезапно ко мне пришла мысль, на пьяную голову показавшаяся мне гениальной: «Алкоголь в море необходим на тот случай, чтобы, когда станет страшно, найти в себе силы сказать самому себе — похуй».

Я даже улыбнулся этому простому выводу, который поставил все на свои места и явился мне некоей замечательной истиной. С одной стороны я понял, зачем люди пьют и почему они это так охотно делают, а с другой — подумал о том, что мы, конечно, в любом случае дошли бы до цели, что бы ни случилось, но без спирта за это пришлось бы заплатить довольно высокую духовную цену.

А сейчас я, сказавши себе «похуй», окуклился и отрешился от происходящего, и сижу тут, по сути, как элемент конструкции лодки, вполне нормально себя чувствую, не обращая никакого внимания на сетчатую рябь, носящуюся по волнам, бросающим катамаран, как спичечный коробок. Я немедленно поделился этими мыслями с Наташкой, и ей мои рассуждения явно понравились. Алкоголь в нашем случае был элементом психотерапии и раскрепощения.

Шло время, я пытался уйти в себя, и отвлечься от происходящего, чтобы легче перенести этот переход. Наконец, впереди показалась серая полоска суши. Теперь не надо было включать навигатор и смотреть без перерыва на компас — можно смело направлять катамаран к острову и ни о чем больше не думать. Полоска ширилась, из-за горизонта вправо и влево выплывали более низкие части берега. Мы сидели и ждали, когда же, наконец, большой остров окажется настолько близко, чтобы закрыть нас от волн, все катившихся и катившихся с востока. Оставалось только проявить немного терпения.

Спустя час или, может быть, полтора, мы на малом ходу подбирались по слегка подернутой ряби воде к южной оконечности острова Долгого. Здесь, судя по карте, должна была находиться удобная лагуна, разделяющая узкую полоску земли в море почти что на два отдельных острова.

Вблизи Долгий производил весьма странное впечатление: очень низкий, скалистый, совершенно серый, без каких-либо кустов, окруженный совершенно прозрачным морем. На дне просматривалась серая галька; она лежала повсюду и на берегах. Что-то в этом всем было невыразимо печальное и скучное, но вместе с тем и притягательное.

Мы двигались в губу к закрытому от ветра и волн пляжу, будто паря над безжизненным дном, а у берега паслась большая стая казарок. Вот слева открылся узкий проход в обширную лагуну, но туда мы не пошли из-за того, что в этой протоке было очень мелко. Сейчас шел отлив, и течение так и било из большого залива, протока выглядела небольшой быстрой речкой. Я заглушил мотор, поднял его, а потом спрыгнул в воду, чтобы подвести катамаран к берегу. Слава богу! Очередной тяжелый переход закончился, и вряд ли мы отсюда сдвинемся, пока погода не станет идеальной.

Ну что-ж, вот и цель. Пляж, на который я вытащил носы катамарана, представлял собой огромный вал из мелкой намытой гальки. За валом располагалась низина с вонючими солеными озерцами, а дальше поднималась невысокая сопка, за которой, надо полагать, снова было море. Там же, на сопке, я надеялся найти пресной воды, но сейчас было не до того. Первым делом мы поставили палатку и улеглись спать.

Соленое озеро
Соленое озеро
Унылый берег
Унылый берег

Не припоминаю, какое было время, когда мы встали и позавтракали. Погода оставалась такой же отвратительной, как и тогда, когда мы пришли в это место. Но остров надежно защищал нас от волн, и в нашей губе по воде бежала только мелкая рябь. Первым делом мне хотелось зайти в лагуну, чтобы там почувствовать себя защищенным уж совсем наверняка. Кроме того, мне так представлялось, что коли уж вокруг лагуны нет высоких сопок, то там мы точно найдем вблизи берега хорошее озерцо с пресной водой.

Палатку мы убирать не стали, я оттолкнул катамаран от берега просто так. Первым на лодку заскочил Сева, потом залезла Наташка, а я остался в воде, придерживая нашу посудину за стрингер, так как нужно было дождаться еще и Степу. А Степа, в силу недостатка ума и своего дурного характера, никак не отзывался на зов и бегал рядом, всем своим видом показывая, что никуда он ехать больше не собирается, что ему, мол, и тут не плохо. Так, покричав его еще немного, в назидание мы решили его бросить прямо тут, как какого-нибудь Бена Гана. Пускай ощутит себя оставленным в одиночестве, помечется здесь пару часов, а потом мы его заберем — авось, в будущем он станет поумнее.

Я оттолкнул катамаран и завел мотор. Через узкую протоку мы аккуратно зашли в лагуну. Где-то сверху дул штормовой ветер, море с той стороны острова, наверно, злилось и бурлило, а тут был просто какой-то уголок полного спокойствия. Через прозрачную воду я видел близкое заиленное дно и аккуратно вел лодку к противоположному от нас берегу. Покинутый же Степа позади вдруг понял, что случилось, и что бросили его на этом безжизненном каменном пляже, может быть навсегда. Он горестно и отчаянно завыл, визгливо залаял, забегал туда и сюда, но мы, тихо посмеиваясь, удалялись все дальше и дальше.

Вскоре сделалось мелко, и вплотную к берегу подобраться не удалось. Дно здесь было илистым и вязким, и надо полагать, таким оно является во всей лагуне. В отлив оно должно сильно обсыхать, и это будет явно некомфортно и очень грязно. Я сходил на берег, но подходящего озера не нашел. Всюду были только какие-то вонючие топи, загаженные гусями; стоял неподалеку старый триангопункт, уходила на север полоса острова, да море шуршало на серых камнях у берега. Мне пришлось вернуться на лодку ни с чем. Что ж, вернемся обратно и погуляем там — авось найдем и воду, и дичь. В конце концов, там не такое уж и плохое место, там хотя бы чисто, в отличие от здешнего илистого болота.

Тюлень
Тюлень

На обратном пути, когда мы входили в протоку, на гальковой косе, отделяющей лагуну от моря, я вдруг увидел тюленя. Зверь с любопытством глядел на нас, но, поняв, что мы его заметили, он мгновенно сполз в воду и на некоторое время исчез. Но вскоре он появился совсем рядом с катамараном и поплыл вслед за нами, высунув из воды голову и с любопытством наблюдая. Тюлень совсем не боялся мотора и лодки, ему явно было очень интересно. Так он сопровождал нас до самого места стоянки, а потом еще долго вертелся возле стоящего у берега катамарана. Я даже бросил ему кусочек мяса — не знаю, съел ли он его, но поведение этой зверюшки нас очень удивило.

После нашего возвращения, Степа, наказанный оставлением, вел себя как шелковый. Я взял ружье, патроны, рюкзак с пятилитровой бутылкой внутри, и все вместе мы отправились искать воду и мясо. На вершине нашей сопки, действительно, обнаружилось множество озер с прекрасной чистой водой. В этих озерах жили утки с выводками; собаки иногда поднимали из кустов огромные количества куропаток, и с лаем уносились куда-то далеко вслед за этими глупыми птицами. По куропаткам я даже пару раз стрелял, но безрезультатно, так как они поднимались слишком далеко. Я ругался, злился, что потратил впустую патрон, но в следующий раз стрелял снова, и опять клялся самому себе, что больше не буду обращать внимания на этих гадких куропаток. Они хоть и вкусны, но слишком уж малы — пусть живут, все равно толку от них никакого.

Тундровое озеро
Тундровое озеро

Наконец мы вышли к восточному берегу острова. Картина здесь была совершенно иной, нежели чем на нашей западной стороне. Ветер гнал по воздуху морось, а штормовое море бушевало в прибрежных камнях. Как все-таки хорошо там, у нас в губе. Остров Долгий, надо признать, производил довольно унылое впечатление, особенно здесь и сейчас. Казалось, что на всем острове нет даже полноценных кустов, вся растительность была представлена только вялой травой и редкими цветочками. Казалось, что, попав сюда с материка, мы перенеслись в какую-то совершенно другую климатическую зону. Возможно, такая скудность здешней природы была обусловлена формой самого острова: узкий, длинный, без больших перепадов высот, он никак не препятствовал ветрам, проносящимся над ним.

Лебеденок
Лебеденок
По дороге обратно Севка вдруг вспугнул небольшую группу линных гусей. Почти все они куда-то разбежались, но один замешкался, и Севка настиг его, схватил и ранил так, что тот уже не мог передвигаться. Я быстро подбежал, свернул птице голову, и положил ее в рюкзак, к бутылке с водой. Ну и молодец же Севка! Мне даже не пришлось стрелять, а он самостоятельно добыл нам целого гуся. Я долго хвалил пса, и на обратном пути уже не ругал его, когда он вдруг далеко убегал вслед за куропатками.

Прошел день, и нам стало казаться, что погода немного улучшилась. Утром мы собрались, отчалили и решили пройти вдоль острова к его южной оконечности. Но едва мы вышли из губы, как встретились с короткой и высокой встречной волной и сильным ветром. Несмотря на то, что в общем направление ветра было восточным, здесь, возле острова он дул вдоль берегов. Двигаться ближе к берегу, где волна должна была быть меньше, я не решался из-за торчащих повсюду камней, а уходить дальше в море мне также не хотелось. Поэтому мы плелись прежним курсом, подскакивая на валах.

Нас обдавали брызги рассекаемых волн, катамаран еле полз, и в таких условиях идти куда-либо далеко не было никакой возможности. Все-таки округлые «банановые» носы наших баллонов, как стало понятно теперь, совершенно не приспособлены для хождения по крутой волне при сильном ветре. Имей бы мы острые штевни, то наверно и не было бы у нас всех этих сложностей.

Нашей целью мы выбрали объект, именуемый на карте «Баней». На самом деле это должна была быть никакая не баня, а целый дом, принадлежащий Ненецкому Заповеднику, о котором нам в красках рассказывал наш Заказчик, отправляя нас сюда. Он говорил о том, что дом стоит на берегу большого озера, что он оборудован всеми удобствами, что там есть даже бензин, и что коли уж мы выполняем сейчас работу, касающуюся деятельности заповедника, то мы будем иметь полное право воспользоваться всеми имеющимися там благами и взять все, что нам потребуется. Через час непрерывного бултыхания я увидел этот самый Дом. Маленьким покосившимся квадратиком он торчал на голом каменистом берегу. Скоро мы уже высаживались в надежде ощутить обещанные прелести, причитающиеся заповедным работникам.

Возле Дома
Возле Дома

В общем-то, все надежды рассеялись еще тогда, когда мы вылезали на пляж. А теперь, когда мы обошли Дом вокруг, стало очевидно, что он теперь совершенно непригоден для жизни. Несчастное строение было замыто в гальку по самые окна, а стена, обращенная к морю оказалась просто выбитой. Когда-то у дома была обширная пристройка, но ее стены также были поломаны. Дом, понятное дело, пал очередной жертвой прошлогоднего урагана: многие, наверняка, видели кадры с домиками, разрушаемыми атомным взрывом, и тут, как мне представлялось, произошло нечто похожее. Даже озеро, находящееся за ним, бывшее некогда пресным, теперь стало совершенно соленым. Волны во время того урагана просто перехлестывали через полосу суши, отделяющую озеро от моря, и, конечно, не обращали никакого внимания на стоящий у них на пути сруб.

Жертва урагана. Говорят, раньше здесь была полянка с цветочками.
Жертва урагана. Говорят, раньше здесь была полянка с цветочками.

Ради любопытства я откопал гальку возле входной двери, чтобы можно было пролезть внутрь. Внутри, естественно, был бардак. Всюду лежали обломки мебели, поломанные куски бревен, вырванные из западной стены, на полу, также как и на улице, лежал слой все той же гальки. Делать здесь совершенно нечего — с этим вердиктом я вылез наружу.

Надпись
Надпись
Сломанная стена
Сломанная стена
Бывшая мебель
Бывшая мебель

Позднее я попытался выгрести деревянные ошметки из жилой комнаты, желая воспользоваться ей в качестве укрытия от ветра, но толку от этого не было. Я только почистил там ружье, и мы отправились ставить палатку, как обычно, на катамаране.

Ландшафты острова в этом месте ни чуть не поменялись, нас окружала все та же тундра, лишенная кустов, только лишь берега здесь стали интереснее. Из воды справа и слева высились древние каменные пласты, которые и образовывали собой Долгий. Я не силен в геологии, но мне тогда подумалось, что будто бы давным-давно какая-то каменная плита опрокинулась набок, одним своим краем вылезши из моря, так и получился длинный и узкий островок, на самом краешке этой плиты.

Скалы на западном берегу Долгого
Скалы на западном берегу Долгого

В течение следующих двух дней погода улучшалась. Ветер продолжал дуть, но теперь на небе стало появляться солнце, казалось вот-вот, и станет совсем хорошо. Мы также ходили гулять, Наташка фотографировала, а я охотился.

Грот
Грот
На краю плиты
На краю плиты

Хоть я и взял с собой два ружья, горизонталку ИЖ-43 и помповик Бекас-12, ходил я всюду именно с Бекасом. Но помпа, как показывала богатая практика, совершенно не приспособлена для охоты на пернатую дичь. Нет, не потому что она именно помпа, а потому, что непонятным мне образом, с помощью этого ружья я никогда не мог уверенно убить ни гуся, ни даже утку.

Зато, опять же, непостижимо для меня, Бекас оказался прямо-таки настоящим истребителем зайцев: ушастые создания валились от него так, будто дробь при каждом выстреле в цель направлял сам Господь. А вот горизонталка — наоборот, как нельзя лучше подходила для охоты на гуся, но совершенно не годилась для зайцев. С «Ижака» я совершенно спокойно могу влет подстрелить гуся метров с сорока, дробью-четверкой, и он, при этом, с большой долей вероятности, рухнет назем замертво, но вот на зайцев мне с ним не везло совершенно.

Однако, не смотря на то, что гуся на Долгом было просто какое-то невообразимое количество, зайцев мы с Наташкой все-таки любили гораздо больше. Именно поэтому я упорно продолжал ходить с Бекасом, надеясь на то, что сам факт наличия у меня зайцебойного ружья должен привлечь ко мне желанную добычу.

Баренцево море
Баренцево море
Наташка
Наташка

Но зайцев все не было. Кругом были только линные гуси. И даже линного я не мог добыть с помощью помпы. Впрочем, со мной всегда был Севка, и именно он часто оказывался главным поставщиком мяса для нас. Было даже, что я расстрелял по гусю целый магазин, так и не причинив ему видимого вреда. Все его товарищи в ужасе разбежались кто-куда, один смог даже взлететь и по воздуху бросился наутек. А за ним стрелой кинулся Севка. Я видел, как пес по земле преследует низколетящего, еще неоперенного гуся. Казалось, Севка вот-вот выдохнется и отстанет, но случилось с точностью до наоборот: выдохся гусь. Птица была вынуждена приземлиться в крохотное озерцо, где и была настигнута собакой.

Другого гуся Севка, можно сказать, залаял до смерти. Как-то гуляя мы встретили эту птицу, сидящую в полном одиночестве, по их обыкновению, на маленьком озере. Севка, конечно, так упорно хотел заполучить добычу, что начал в диком возбуждении носиться вокруг озера и непрерывно лаять. Я же, в свою очередь, решил не стрелять, чтобы посмотреть, что в итоге победит — упорство пса, или выдержка гуся. Несчастному гусю оставалось только плавать туда и сюда по воде, пока Сева носился кругами и лаял. Наконец, гусь не выдержал. Он уверенно подплыл к берегу, вышел на сушу и демонстративно уселся на видном месте. Это был явный акт суицида, так как через считанные секунды птица оказалась со сломанной шеей в зубах собаки.

Вообще, гуси мне кажутся очень интересными созданиями. Во время линьки они, конечно, весьма уязвимы для своих врагов и кажется, что они беззащитны настолько, что брать их можно буквально голыми руками. Но нет! Сбиваясь в большие стада они обретают некий коллективный разум и коллективное чувство. Эти общие чувства позволяют им замечать любую приближающуюся опасность настолько рано, что никакой зверь или человек с ружьем просто не успеет подобраться близко и причинить им вред. А коллективный разум позволяет стаду действовать так, чтобы преследователь не смог их догнать, как бы он ни старался. Гуси замысловатыми путями переходят из озера в озеро, перебегают по большим участкам суши — кажется, что вот они, рядом, но приблизиться к ним просто невозможно. В конце концов, у человека кончается терпение, а у собак заканчиваются силы, и гуси невредимыми скрываются где-то за ближайшей сопкой. Поэтому нет никакого смысла бросаться на большое стадо. Гораздо проще найти мелкую группу, либо одиночную особь, и тогда будет легче что-то добыть. Сила их интеллекта, судя по всему, зависит от количества собратьев, находящихся рядом.

На следующий день настало время вновь попытаться дойти до северной оконечности острова. В губе, в которой мы стояли, было относительно спокойно, и мы надеялись на нормальный переход. Но, однако, и на этот раз повторилось то же самое, что было раньше. Опять ветер дул нам в лицо и идти мешала волна, такая же короткая и высокая, как и в прошлый раз. С неба светило солнце, но катамаран еле полз. Неужели здесь постоянно так? Когда мы были на берегу, то дул восточный ветер, а сейчас, когда мы на северо-запад, ветер дул точно с северо-запада, то есть вдоль острова. Я предположил, что Долгий, выступая из моря такой узкой «перегородкой» действительно, как-то искажает движение воздуха, заставляя его обтекать остров по длинным сторонам.

Поняв, что и в этот раз нам не добраться до северного конца Долгого, мы избрали своей целью очередное строение, отмеченное на карте, но вскоре наше терпение кончилось, и мы направились в первую же губу, показавшуюся нам удобнее.

Едва скалы скрыли лодку от моря, как ветер исчез. Мы оказались, будто, в совершенно другом месте. Здесь светило солнце, дул легкий восточный ветерок, а там, позади, белело пеной море, там было холодно и ветрено. Впереди нас ждал уютный пляжик, расположившийся меж двух каменных утесов, у самой воды желтела полоска песка, дальше круто поднимался к песчаному обрыву галечный вал, был виден распадок ручья.

Когда до берега оставалось метров триста, дурак Степа потерял всякое терпение и спрыгнул в воду, чтоб добраться до желанной суши самостоятельно. Но глупый пес, видать, неверно определил расстояние, и через несколько минут понял, что до берега ему не доплыть. На Степкиной морде нарисовался явный ужас, а нам пришлось аккуратно кружить, чтобы выловить этого балбеса.

В уютной губе
В уютной губе

Место тут, и в самом деле оказалось просто прекрасное. Здесь, в середине острова, кое-где росли даже кусты, в траве пряталось множество грибов, всюду имелись прекрасные пресные озера разного размера и кругом спело несметное количество морошки. Мы решили не уходить отсюда, пока погода не исправится окончательно. Катамаран стоял упертый в берег, в отлив он полностью обсыхал, и все было просто прекрасно.

Скудная растительность острова
Скудная растительность острова

Вечером, за ужином, мы с Наташкой расслабившись, слегка перебрали нашей лимоновки, и с того самого момента решили пить поменьше, так как если мы за каждым ужином будем давить по пол литра настойки, то у нас до конца явно не хватит либо спирта, либо здоровья. В этот раз, вероятно, сказалась усталость, но все равно на будущее требовалось притормозить. Жизнь налаживалась, мы успокоились по поводу погоды, поняв, что торопиться некуда и надо ждать.

Кусты - редкость на Долгом
Кусты - редкость на Долгом
Хлопок
Хлопок

Следующим днем мне попался, наконец, здоровенный заяц, чему я был несказанно рад. А морошка, окружавшая нас со всех сторон, становилась все более зрелой, что так же радовало — может быть, мы сможем ее собирать уже завтра.

Не добыл мяса, зато нашел кранец
Не добыл мяса, зато нашел кранец

Вернувшись с прогулки, мы решили вздремнуть. Катамаран стоял обсохший, погода была все той же, и казалось, что не может случиться ничего из ряда вон выходящего. Но когда я проснулся и выглянул из палатки, мне стало не по себе. За какие-то полчаса ветер сменил свое направление на западное, небо угрожающе посерело, и теперь я видел, как в нашу уютную губу закатываются с моря большие волны. Пока что прибой разбивался в нескольких метров от нашего катамарана, а он спокойно стоял на песке, но я знал, что через несколько часов он окажется в воде, а западный ветер в этих местах никогда не предвещает ничего хорошего. Лодку начнет быть волнами об берег, а так как вал из гальки на берегу весьма крут, втащить катамаран на сушу мы не сможем, и его может просто сломать прибоем.

Уйти отсюда мы так же не могли, потому что, во-первых, сейчас, пока погода еще не совсем испортилась, мы не можем стащить его в воду, а во-вторых, потом, когда вода подойдет, мы просто не сможем отойти отсюда из-за прибоя. Ситуация выглядела безвыходной. Я понимал, что всех этих проблем можно было бы избежать, просто поставив катамаран на якорь в нескольких десятках метров от берега, но так как нам было лень всякий раз, когда потребуется сойти на берег сниматься и подходить к пляжу, мы просто воткнули лодку в песок и на этом успокоились. Смотря на приближающийся грохочущий прибой, я клялся себе впредь стоять только на якоре.

Комментарии   

#1 Остров ДолгийАнатолий 26.03.2013 04:56
Добрый день. У меня к вам огромная просьба. Есть желание пройти вашем маршрутом до о.Долгий и дойти до Амдермы. Вы можете скинуть карту с данными навигатора по всем точкам? От Усть-Усы Писать можно прямо на почту saiabezyandex.ru Спасибо за интересные рассказы, фотки классные, такое ощущение что делает спец. Очень жаль что нет видео, но думаю вы и этим скоро займетесь. Удачи вам во всем. Спасибо.
Цитировать
#2 Остров ДолгийНаталья 26.03.2013 04:57
Здравствуйте, точки мы на карте почти не ставили, а что ставили - в итоге не сохранили. Как-то не было такой надобности. Но если у вас есть какие-то вопросы по маршруту - вы можете их задать в письме, мы ответим. Аррес почты в разделе "о сайте".
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика