Новоземельский поход на карте

Все про это путешествие:

Свернуть

В Индигу за бензаком

Печка горит хорошо. Прямо гудит. Я открыл дверцу, засунул еще несколько полешков, сколько влезло, и закрыл опять. Ну ладно. Вот сейчас только допью чай. Кружку, стоящую на койке я придерживал рукой, чтобы она не уползла никуда и, не дай бог, не опрокинулась. Меня опять вжало в настил, потом все вокруг зависло как бы в невесомости, и в следующий миг лодка бухнулась днищем об воду, так, что я аж пригнулся пониже. Звук она при этом издала резкий и страшный, и можно было подумать, что это треск. Но я уже привык и не пугался. Никакой это не треск, просто брызги с силой бьются о разные поверхности. И опять все подымается, опять падает вниз с шумом, и потом — еще раз. Прошли три большие волны, надо полагать. Я встал на колени, натянул на себя куртку весь скрючившись в каюте, застегнул молнию, все кнопки. Выглянул в забрызганное окошко двери. Наташка сидит, укутавшись в ОЗК, и рулит с равнодушным лицом. Сева, конечно же, рядом с ней, а Степа тут, в каюте. Я отхлебнул из кружки еще, затем толкнул дверь. Наташка посмотрела на меня и улыбнулась.

Волна
Волна
Море волнуется
Море волнуется

Когда ближе к вечеру предыдущего дня мы покинули Рыбную, то все было вполне нормально. Незадолго до того момента, когда мы оба спали в каюте, прошли сильные ливни, где-то шла гроза. Но потом все успокоилось. Небо оставалось мрачным, но не было ни ветра, ни наката с моря. Сидеть больше не хотелось, и мы вышли из реки. Как обычно, я не угадал с течением — оно оказалось встречным нам, поэтому лодка ползла на юго-восток не быстрее семи километров в час. Однако погода первое время оставалась нормальной.

Удовольствие было бы не полным, если бы впереди я не увидал какие-то тучи, прямо под которые мы и двигались. Долго ждать не пришлось. Раздул ветер — встречный, конечно же, и в придачу к нему пошли волны. Причем, так как дело происходило где-то в первой трети перехода через стокилометровую Чёшскую губу, где течения сильны и замысловаты, волна получалась высокой и очень короткой. Лодку било этими волнами и так, и сяк, скорость падала до минимума, и порой, мне становилось страшновато. Так и тянулись бесконечные часы этой болтанки. Ветер то раздувал, то ослабевал, а чтобы мы не расслаблялись — периодически начинался дождь.

Но постепенно мы привыкли к такому безобразию. Я перестал пугаться; сидя на руле изучил карту в навигаторе и подумал, что нету никакого смысла ломиться со всей дури четко к Индиге. Вполне можно повернуть и южнее. Так, чтобы резать штевнем волны под углом градусов в сорок пять, а не подставлять им правый поплавок. Так я и сделал. Идти стало значительно спокойнее. И теперь я снова сидел в кокпите после своего двухчасового отдыха, и вот опять — впереди справа накатывается волна с крутым фронтом, и я резко подворачиваю на нее. Брызги летят через рубку, лодка подскакивает, а потом шлепается на пузо, и через пару секунд я режу вторую такую же волну, с гребня которой вижу, что третьей уже нет, и тут же перекладываю руль на другой борт, так что лодка съезжает с тыльной стороны волны немного лагом, возвращаясь на курс. Получается вполне мягко и спокойно.

Баренцево море
Баренцево море
Петя
Петя

Да, что тут сказать — от этого сильно устаешь. Но я радуюсь тому, что мы все-таки вышли. Вот если бы не вышли, и началась бы эта фигня, то сколько мы просидели бы там еще? Одному богу известно. А сейчас мы, хоть и с трудом, но идем к цели. И плевать уже на бензин, которого хватит до деревни при любых раскладах. Я рулю теперь в губу к мысу Большому Румяничному. Мой расчет вполне стандартный: чем ближе мы будем к берегу, тем меньше будет волн, и тем легче мы пойдем. Если что, то спрячемся где-то в районе мыса, на карте там явно нарисованы реки и заливы. А коли полегчает, то пойдем снова к Индиге.

Мы меняемся еще раз. Мой час проходит как несколько минут, только теперь я просыпаюсь не от падающих на меня предметов с «полочек» каюты, а по будильнику. Снова стоя на коленях, я застегиваю все свои молнии, вылезаю в кокпит, вступаю в сапоги и отправляю Наташку греться у печки. Рулю и так, и сяк. То отклоняюсь к югу, то вдруг поворачиваю на восток в нерешительности. Это длится до тех пор, пока в мутной дали не проявляются очертания берега. Идти становится совсем легко, да и вид серых сопок поддерживает меня морально. Я уже ни в чем не сомневаюсь и поворачиваю лодку к востоку. Можно сказать, что все, приехали. До устья Индиги отсюда идти чуть больше трех часов с возможностью спрятаться поблизости, в случае чего.

Когда мы пришли на место, то встали на якорь за мысом Корга-Нос, защищавшим нас от моря, возле самого устья реки. Я тогда был очень уставшим и замерзшим, не соображал вообще ничего. Тут было сильное течение, и растягивать лодку на якорях оказалось непросто. Весь день после перехода мы проспали. Погода, кстати, наладилась: налетали сильные шквалы, но в основном светило солнце и было очень тепло. Мы лежали в каюте, а почти вся наша одежда сушилась повешенная на гик и привязанная туда веревочками, чтобы не улетела.

И реки Индига
И реки Индига

На следующий день рядом с нами стали появляться лодки местных. Я сплавал на мыс, у которого мы стояли, и пообщался с целой семьей индигцев, которые отдыхали и отмечали какой-то праздник. Отдых заключался в том, что они гуляли, ловили рыбу на удочки всей своей веселой компанией, пока вокруг них с веселыми воплями бегали дети — в общем, предавались простым естественным удовольствиям.

Меня, конечно, интересовал бензин, но прямо так в лоб я спросить не мог. Сначала требовалось пообщаться. Но я был уверен в своем успехе, потому что недавно видел целую «Беломорку», сухогруз, заходивший по реке к деревне. «Раз уж сюда такие пароходы заходят», — думал я, — «то тут уж точно есть и бензин, и вообще все, что душе угодно».

«Ха! Бензин? Да есть бензин, ага. Бочка пятнадцать тысяч, вроде? Да, батя?» с хмыканьем отвечал мне один из мужчин, явно занимавший в иерархии второе место. «Пошли с отцом поговорим, решим что-нибудь». Мы направились к самому старшему, и по виду, самому главному, который сидел с длиннющей удочкой на раскладной табуретке поодаль ото всех, спиной к нам, но явно внимательно слушавший все, что мы говорим.

— Бензин? А что у вас, совсем все? — глава семейства, не выпуская из рук удочку и не вставая с табуретки, смотрел на меня в пол-оборота без всякого тепла во взгляде. Но оно и понятно. — Так вон, пятнадцать литров осталось, не рассчитал. Мне, действительно, было очень стыдно. Да и вообще неприятно и неудобно. Но, с другой стороны, это для нас вполне стандартная ситуация, когда приходится пользоваться чьей-то помощью. — Ладно. Что ж поделаешь, коли так. Решим-поможем, если немного надо. Вечером в поселок подъезжайте, там дам тебе сорок литров, как просишь. По восемьдесят — идет? — А как я вас найду? Так прямо за нами и иди, как мы пойдем. Там тебя встретят!

Все в точности так я и сделал. Днем я постоянно наблюдал за отдыхом местных, ожидая, когда же они снимутся. Вечером, они, наконец, уселись в свои моторки и поехали к деревне. Мы устремились за ними.

Катер
Катер

Теперь стоял перед большим домом, в котором исчез мой провожатый. Он привез меня сюда на квадроцикле с берега, у которого сейчас стояла наша лодка. Деревня, надо сказать большая. Стандартный набор. Большая школа, которую было видно от устья, кругом спутниковые тарелки; неподалеку в тундре то ли аэродром, то ли просто какая-то зенитно-ракетная штуковина с огромными решетками антенн; и полчища малой техники вокруг.

Берега Индиги
Берега Индиги
РЛС на Индиге
РЛС на Индиге

Село Индига
Село Индига
Село Индига
Село Индига

Только здесь во дворе стоит пара мотоциклов и штуки четыре больших квадриков. А вообще, ими заполнен весь поселок — все куда-то ездят, всюду они стоят. Прямо как в городе, только техника вся мелкая и внедорожная. У того человека, который меня подвозил, я, конечно, интересовался поселковой жизнью. Он рассказал мне, что действительно, последнее время все пересели с лодок на квадроциклы только потому, что это удобнее и надежнее. На счет источников дохода он отвечал мне, что это, в основном рыба. Летом ее ловят, а зимой массово караванами на снегоход везут в Нарьян-Мар.

Обратно везут все необходимое — топливо, запчасти, боеприпасы, и тому подобное. Никакой устойчивой связи с городом тут не оказалось. Только зимники и снегоходы. В общем, все как обычно. Бензин, кстати, тут очень дорогой, восемьдесят рублей за литр, как упоминалось выше. Поэтому все создают себе запасы зимой, постоянно возя бочки из Нарьян-Мара. И именно поэтому я понимал, какую ценную услугу мне сейчас оказывают. К счастью, здесь есть сотовая связь, поэтому оплатить топливо удалось по безналу на банковскую карточку.

Вскоре мой провожатый вернулся и повел меня к гаражу. Там глава семейства уже вовсю перекачивал насосом бензин из одной из бочек в мои две канистры, которые были забраны у меня ранее. У меня отлегло от сердца. «Ну уж сорока-то литров нам хватит точно!», — думал я. Теперь-то не пропадем. После пересечения губы мне казалось, что Нарьян-Мар находится уже где-то чуть ли не за углом. Но все это иллюзии. Дотуда еще километров пятьсот идти. Но как же приятны такие мысли!

Судно у села
Судно у села
Индига
Индига

Село Индига
Село Индига

Через некоторое время мы покинули Индигу. Заправились, все упаковали и двинулись дальше. Меня, правда, очень беспокоило то, что на двенадцатикилометровый переход от устья реки к поселку мы потратили литров пять бензина, но я себя успокаивал тем, что такой расход был вызван высокой скоростью хода, когда я пытался поспевать за моторкой. Я тогда прогнал от себя страшные мысли, и мы спокойно дошли до реки Болванка, что находится у основания Святого Носа. Там мы и заночевали.

На якоре
На якоре
Зелень
Зелень

Петя
Петя
Спрятались в речке
Спрятались в речке

Песчаный берег
Песчаный берег
Камни и вода
Камни и вода

Выход из реки
Выход из реки

И вот теперь, когда мы выбрались из этой речки, наверно, начнется самое интересное. Сейчас мы покинем Чешскую губу, обогнув мыс, и даст бог, дойдем до реки Черной. Это будет уже совсем близко к Нарьян-Мару. И пока Наташка готовит завтрак, под парусом я иду на северо-запад, к оконечности Святого Носа. Я, конечно, помню, что там будет сулой, и вообще может случиться бог знает что, но погода, вроде хорошая.

Я то набиваю, то травлю шкот. Лодка идет довольно быстро. В течение некоторого времени я наблюдаю, как с юго-запада к нам подходит очередная туча с новым шквалом. Туча все ползет и ползет, потом она оказывается над нами, задувает очень свежий ветер, и лодка разгоняется до двенадцати километров в час. Я размышляю, что же ждет нас за мысом, но здесь мне кажется, что там все будет в полном порядке. Ветер не такой уж и сильный. Впереди виднеется маяк и дома при нем. Высаживаться туда на этот раз мы не будем. Ничего особо интересного там нет. Я продолжаю рулить дальше.

Маяк Святой Нос
Маяк Святой Нос

Ближе к самому мысу я вынужден завести мотор, так как мы постепенно поворачиваем все восточнее и восточнее. Вот и маяк совсем рядом над серо-желтыми скалами, зеленая вода вокруг. Мы приближаемся к краю Чёшской губы, и я осматриваю море впереди нас в бинокль. Там я не вижу ничего экстраординарного. Вон, чуть левее и чуть правее плещутся высокие волны в одних и тех же местах. А посередине можно пройти. Я направляю лодку туда, при этом наблюдая на навигаторе, как меняется наша скорость. Иногда мы ускоряемся, а иногда — наоборот замедляемся. Все это местные течения. Мы идем между сулойных участков как будто между льдин. Справа и слева в нескольких сотнях метрах поднимаются волны, впереди я тоже их замечаю, но вижу просвет и рулю к нему.

Однако скоро островки спокойствия заканчиваются. Мы попадаем в сплошную кашу из хаотично сталкивающихся волн. Они тут не очень высокие, но очень крутые. Лодка кренится попеременно на разные борта; иногда ныряет в воду носом. Парус повисает, но мы резво огибаем мыс. Маяк уже остается позади, а я все ожидаю, когда же кончится толчея. Но она не кончается. С восточной стороны мыса море, прямо скажем, спокойным не выглядит. С юго-востока тянет очень теплым ветром, оттуда же по небу несутся тучки. А вдалеке над всеми этим, из атмосферной дымки вздымается гигантская гора кучевого облака. Видимо сейчас мы попали в затишье. Поэтому море несколько успокаивается. На всякий случай я держу курс на устье реки Большой Горностальей, ибо чем черт не шутит. Но все равно думаю, что вряд ли что-то опасное может прийти с юго-востока, с берега, да и еще в такую, в общем-то чудную погоду. Впрочем, интуиция мне подсказывает, что такая теплынь не предвещает ничего хорошего, и вот эта вот облачная громада там — тоже несет в себе скрытую угрозу.

Маяк Святой Нос
Маяк Святой Нос

Святой Нос Тиманский
Святой Нос Тиманский
Баренцево море
Баренцево море

Я расслабляюсь, пока мы переваливаемся на зыби. Собаки, напугавшиеся, было, сулоя, вновь вылезают из каюты в кокпит. Наташка встает в люке и фотографирует зеленую воду вокруг. Я наблюдаю, как огромное облако становится все ближе. И вот уже видно все подробности его клубящихся очертаний. Едва я успеваю докурить сигарету, как нас ударяет сильнейшим шквалом, несущимся из-под этой тучи. Море тут же покрывается пеной, лодку начинает болтать. Собаки в ужасе прячутся обратно в каюту, Наташка залезает туда же и захлопывает сдвижной люк, чтобы внутренности не поливало брызгами. А мне приходится дать полный газ, иначе лодка встает практически на месте.

Идти в таких условиях под парусом и мотором одновременно — весьма неприятно. Но с другой стороны, парус позволяет мне изображать что-то вроде лавировки. Я понимаю, что напролом мне не преодолеть волны и ветер, отворачиваю к Святому Носу и какое-то время иду прямо в него, а потом я вынужден вернуться на курс. И хоть берег, с которого дует, совсем близко, но волна на таком ветру разгоняется совсем нешуточная: мы втыкаемся носом в каждую из них, тут же меня окатывает потоками воды, перехлестывающейся через рубку. Парус заполаскивает, от чего он начинает страшно грохотать, но я не могу ничего сделать. У меня даже мысли нету, чтобы попытаться убрать его в подобных условиях. Нам придется сопротивляться в таком положении до тех пор, пока это безобразие не успокоится, или пока мы не окажемся под защитой берега.

Совсем недавно мне казалось, что идти тут всего-ничего, но сейчас я вижу, как это расстояние будто растягивается. Скорость хода падает до четырех километров в час, а те жалкие пятнадцать, что остаются до Горностальей, теперь кажутся мне совершенно непреодолимыми. Иногда я пытаюсь лавировать: поворачиваю так, чтобы парус надуло ветром, и тогда лодка как бешеная несется на восток, буквально взлетая в воздух на гребнях волн. И чем ближе мы подходим к берегу, тем сложнее мне становится. Вопреки моим предположениям, волна не уменьшается. Просто теперь с моря идет зыбь, перпендикулярная ветру, и от этого делается только хуже. В конце концов, я не выдерживаю. Прошу Наташку порулить, а сам лезу на каюту убирать парус.

Это непростая задача. На ветру мне нужно спустить грот, при этом не уронить за борт фал, чтобы его не намотало на винт, и не упасть самому. Грот, конечно, добровольно опускаться не желает. Его со страшной силой полощет, ползуны клинят в ликпазе. Я, раскорячившись и обняв мачту, тяну его вниз, держа в одной руке скомканный фал. В конце концов, все полотнище оказывается внизу, и я, окатываемый брызгами, перебирая руками, комкаю его, кое-как привязывая фалом к гику.

В конечном итоге мы мало-помалу привыкаем к сложившейся ситуации. Стресс потихоньку проходит, с лодкой ничего плохого не случается. Я просто хочу быстрее добраться до укрытия и любой ценой там спрятаться. Иногда я даже думаю, что можно просто встать на якорь возле берега и переждать ветер. А дует и болтает по-прежнему сильно. Здесь под берегом хотя бы нету такой толчеи, как там, откуда мы пришли. Просто волна, искажаемая ветром, приходит с моря, подбрасывая и валяя нас. До Горностальей километров пять, скорость — четыре. Я хоть и пришел в немного себя, но мечтаю только о том, чтобы весь этот кошмар с барахтаньем в море, как в кипятке, скорее прошел бы.

И бог снова помогает нам. Километрах в трех от устья ветер несколько успокаивается. Мы идем сперва семь, а потом восемь, и даже девять километров в час. Вот и то место, где должна быть река. Пользуясь затишьем, я отхожу чуть мористее и осматриваю берег. Наконец я замечаю устье: в подобных местах, где много песка, устья рек постоянно меняют свое местоположение год от года, а с моря разглядеть их бывает очень сложно. Но я явственно вижу пену, там где находится кошка, намытая речной водой, а потом различаю и саму речку. Признаться честно, мне сейчас глубоко плевать на уровень воды. Я рассчитываю только на нашу удачу, что нас сейчас пронесет над всеми мелями, и что вместе с прибоем мы пролетим через все препятствия, ничего не сломав. Направляюсь цели. Она все ближе, прибойная волна выше, мы серфим на ее гребне, разгоняясь все больше. Я чувствую несколько ударов рулем о песчаное дно, но мотор, вроде, ничего не касается. На всякий случай сбрасываю газ.

Заходим в реку
Заходим в реку

Баренцево море
Баренцево море
Тиман
Тиман

Здесь кажется, что мы быстро идем, но когда ты поднимаешь глаза и осматриваешься, то видишь, что берега стоят на месте — это вода, вырывающаяся из реки с отливом, так быстро течет в мелком месте. Ты поддаешь газу, и подталкиваемый гаснущим здесь прибоем, постепенно проползаешь дальше, скребя дно приподнятым рулем. «Только бы мотором не зацепить!», — думаешь ты, с трудом перекладывая сопротивляющееся в таком положении рулевое перо. Но вдруг становится глубже, эхолот показывает метр, потом два, а позже вообще четыре. Скорость возрастает, а ты мгновенно расслабляешься, ощущая, как песчаные берега закрывают тебя от любых неприятностей. Проходишь еще немного и оказываешься под обрывом, где ветра совсем нет.

Так мы доходим до крутого поворота реки. И стоит нам выйти туда, где обрыв берега заканчивается, как мы снова попадаем в очень сильный ветер, который вновь раздул, пока мы заходили к этому месту. На небе снова виднеются горы облаков, похожих на атомные взрывы, уходящие своими верхушками на огромную высоту. Я сбрасываю газ, смотрю на эхолот, и так мы ползем вверх по реке еще метров триста, пока глубина не падает до метра. Наташка стоит на носу с приготовленным якорем. Я размышляю о том, что стоил нам уйти с Канина, где мы так медленно продвигались, как снова мы попали в какую-то странную непогоду. Светит солнце, несутся облака по небу, из тундры веет жаром, на экране эхолота температура воды — двадцать градусов. Ну и погодка!

Песчаные берега
Песчаные берега

Комментарии   

#1 RE: В Индигу за бензакомOxana 19.12.2016 10:10
80р за литр бенза!!!!!!! золотой прям
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика