Новоземельский поход на карте

Все про это путешествие:

Свернуть

Заброшенные деревня и маяк на Канине

Я завел лодку за остров Корга и мы отдали якорь. Когда мы вставали тут в 12 году, дело происходило днем и со стороны моря, а теперь — все наоборот. Не, ну а что? Место тут закрытое со всех сторон, стой себе и не парься. Подошли мы сюда, видимо, как раз при смене воды.

Множество разных птиц
Множество разных птиц
Корга
Корга

Кругом все казалось спокойным, мы расположились в ста пятидесяти или двухстах метрах от берега. Степа, конечно же, по своему обыкновению сразу прыгнул в воду и поплыл к этой самой Корге. Но мы особо не переживали, так как все равно собирались потом высадиться туда. Пресной воды там, конечно нет. Да и вообще там нет ничего интересного, кроме колонии злобных бургомистров и навигационного знака. Один песок и редкие островки травы.

Наташка занялась приведением кокпита в порядок, а я принялся ставить второй якорь, наивно полагая, что нас сейчас стащит ветром в нужную сторону и якорь зацепит. Но все получалось как-то коряво. Я в очередной раз вытягивал веревку носового якоря, чтобы как следует забрал кормовой, и ничего не понимал. У меня складывалось такое ощущение, что якоря не держат вообще. Но как? Ведь тут же сплошной песок! Да и течение все усиливалось и усиливалось. В общем, поставить два якоря у меня никак не получалось. К тому же я заметил, что Степа, уплывший с лодки минут пятнадцать назад, все так и продолжает плыть где-то в двухстах метрах от нас, причем явно не в сторону острова, а куда-то вглубь залива.

Вечереет
Вечереет
Чайки
Чайки

Над плывущей собакой собралась целая стая чаек с острова. Они пикировали на Степу, пытаясь его отогнать подальше. А он, такое было ощущение — просто завис на месте. Я передал бинокль Наташке, и ее это тоже озадачило. Я оставил свои якоря, и вместе мы начали наблюдать за псом. Не тонет ли он? Не пора ли уже мне садиться в байдарку? Я закурил и решил, что если к тому моменту, как догорит сигарета, ничего не поменяется, то я поплыву спасать это глупое животное. И я таки докурил свою самокрутку. Степа, тем временем, повернул назад, но плыл не в сторону лодки, а куда-то в море, только теперь его голова иногда скрывалась под водой. Чайки в небе бесновались и орали еще сильнее. А течение вокруг нас ускорилось.

Я скинул байдарку с «крыла», сел в нее. В этот же момент Сева, который никак не мог пропустить поездку на байдарке, попытался тоже запрыгнуть ко мне, но я оттолкнул его веслом. Настырная собака сиганула в воду и отправилась с выпученными глазами к острову. Пока я отвязывал узел, мы с Наташкой могли наблюдать, как Севу уносит совсем в другую сторону. Ага, ну теперь-то понятно! Течение сильновато. Будет им наука на будущее. Я быстро погреб спасать наших животных.

Несчастные собачки
Несчастные собачки
Степа в прострации
Степа в прострации

На обратном пути, как ни странно, самым усталым и напуганным выглядел Сева, хоть он и плавал всего-то пару минут до того момента, как я его за шкирку вытащил на байдарку. Степа же, судя по всему, дошел да такой стадии замерзания и истощения, что ему было совершенно все равно. После возвращения собак на тримаран я понял, что стоять тут будет плохо. Вода перла уже как в реке, якоря ползли, и лодка медленно перемещалась вдоль Корги. И теперь оставалось только поднять оба якоря и отправиться в заброшенную промысловую деревню Камбальницу. Семь километров до материка. Да и ветер поднялся, дуя с северо-востока, в нужную сторону, чтобы не напрягаясь дойти до цели под парусом.

Высокие берега
Высокие берега
Подходим к Камбальнице
Подходим к Камбальнице

Какое-то царство птиц
Какое-то царство птиц

Гуси массово удирают
Гуси массово удирают
Несутся на берег
Несутся на берег

Когда солнце уже взошло, мы сидели возле старых разрушенных изб давно покинутой деревни среди зеленой травы. Погода явно ухудшалась, но едва зайдя в реку, мы приняли все меры для успешной штормовки. Я полностью вытравил носовую веревку и оттянул на всю длину кормовой якорь. Лодка теперь развернута носом к преобладающему ветру, вдоль течения. Все закреплено, все подготовлено. Пора бы погоде и испортится. Дуло тогда, во всяком случае, вполне нормально. Все как в двенадцатом!

Избы
Избы
Сарай
Сарай

Цветы
Цветы
Цветы
Цветы

В Камбальнице с тех пор ничего не поменялось. Разве что, избы еще чуточку обветшали, да и из стены одной из них кто-то вырезал хорошие бревна, чтобы пустить их на какое-то важное дело. Нечего им тут гнить.

Отлив
Отлив
Камбальница
Камбальница

Кустарник
Кустарник
Сева
Сева

Та изба, внутри которой мы когда-то прятались в палатке от ветра, теперь совсем разрушилась, а все остальное выглядело неизменно.

Камбальница
Камбальница
Заглядываем внутрь
Заглядываем внутрь

Ворон
Ворон

В избе
В избе
В избе
В избе

Мы сидели на высоком берегу — обалдевшие от недосыпа. В таком состоянии все краски и физические ощущения, как обычно, становятся необычайно яркими. Травы и цветы сияют космическим светом, серые избы как живые вылезают из кустов, ветер в ушах шипит как-то странно.

Петя
Петя
Остатки былой жизни
Остатки былой жизни

Петя и Сева
Петя и Сева

Остатки былой жизни
Остатки былой жизни
Еще одна развалившаяся лодка
Еще одна развалившаяся лодка

Сева гоняет птиц
Сева гоняет птиц

Наш тримаран
Наш тримаран
Кулик над избой
Кулик над избой

И птицы. Кругом толпы гусей. Они плавают по реке, ходят где-то поодаль по суше. Некоторые пролетают неподалеку небольшими стайками: они замечают нас и тут же отворачивают. Несмотря на яркость окружающего мира, кажется, что ты спишь. Или представляешь это внутри себя. Все какое-то ненастоящее. Включая одинокую казарку, летящую прямо на нас уже более секунды, наверно. И летит, и летит. И даже не думает отворачивать, тупая птица!

Не глядя я протянул руку, взял ружье, закрыл его, поднял стволы, и даже не вставая, просто выстрелил. Казарка, растопырив крылья, кувырнулась в воздухе, и мешком полетела прямо в меня. В этот момент я, наконец, освободился от сонного оцепенения, вскочил, уворачиваясь от подбитой птицы, кувыркающейся в воздухе как пушечное ядро, но так и не увернулся, получив срикошетившей от земли тушкой удар в ногу. Вот это был выстрел! Наташка осталась в полном восторге, да и я радовался. Нужно было только почистить добычу, покурить еще пару раз, да идти спать.

Степа
Степа
Сева романтик
Сева романтик

Старая лодка
Старая лодка
Цветы
Цветы

Цветы захватили все
Цветы захватили все

Петя
Петя
Избы
Избы

Кулик
Кулик

Кулик
Кулик
Степа
Степа

Кулик в полете
Кулик в полете

Кулик
Кулик
Окрестности
Окрестности

Грязный Степа
Грязный Степа
Степа готов возвращаться на лодку
Степа готов возвращаться на лодку

Сразу скажу, что погода так и не испортилась. Что-то там дуло, но мы все это проспали. Днем, все опять успокоилось, дожди прошли, а лодка наша так и осталась стоять на своем месте, не сдвинувшись никуда ни на сантиметр. Ощущение времени снова потерялось, и то, что мы считали днем, прошло в праздности. Конечно, мы опять гуляли по берегу, но больше нас там ничего не держало. Первое время я продолжал по инерции переживать из-за погоды, но порывы ветра, хоть иногда и налетали с севера — постепенно сошли на нет. Небо же затянуло облаками впервые за много дней. Мы решили покинуть Камбальницу следующим утром.

Погода портится
Погода портится
Небольшая волна
Небольшая волна

Иногда выглядывает солнце
Иногда выглядывает солнце

Погода портится
Погода портится
Задувает
Задувает

Ставим удобнее якоря
Ставим удобнее якоря

Все затихло
Все затихло
Закат
Закат

Камбальница
Камбальница

Утро настало, и я снова сижу в кокпите, снова держусь рукой за румпель. Мы снова идем. На этот раз я пытаюсь идти под парусом, однако, ветер дует неудобный. Мы еле ползем, болтаясь на волнах, возникающих из-за интерференции и завихрений течения на меляках. Вот, думаю, выйти бы на глубину. Но куда дальше? Пойти через Чёшскую губу? Нет, погода неустойчивая. Тогда пойти в проверенное место — на Рыбную, там дождаться идеальной погоды и пойти прямиком к Индиге, за желанным бензаком. Запасы наши тают на глазах, а лодка все-таки под парусом идти не хочет, хоть ты тресни!

И в этот самый момент я вдруг пришел, наконец, к тому, что давно уже известно всем, но что почему-то лично я никогда не пробовал. Я не стал убирать парус, и просто завел мотор. Он еле пыхтел на самых малых оборотах, но лодка пошла на удивление быстро для такой работы мотора. Из чистого любопытства я растравил шкот, и ход тут же немного замедлился. Это работает! Почему я раньше никогда не пробовал ходить под парусом и мотором?

Световой знак на реке Рыбная
Световой знак на реке Рыбная
Световой знак на реке Рыбная
Световой знак на реке Рыбная

И время сразу пошло веселее. Вот уже я рассматриваю в бинокль световой знак Рыбный. Наташка тоже смотрит на него невооруженным глазом. Ей явно хочется побывать на этой штуке, а мне сейчас совершенно неохота пересекать губу — сто километров и не менее десяти часов хода против ветра, в течение которых может случиться все, что угодно. Поэтому я со спокойным сердцем направляюсь к устью Рыбной.

Еще полчасика мы неспешно ползем мимо песчаных кошек. Затем перед нами открывается широченная долина реки. Да, в общем-то, и сама река возле устья очень широка. Я глушу мотор, и дальше мы идем под парусом. Конечно, я все здесь помню: в прозрачной воде видно, как против течения мы парим над песчаным дном, цепляясь за него пером руля. Я ухожу под другой берег, и вода становится черной, когда дно уходит куда-то вниз и перестает различаться. Так мы добираемся до избы, которую было видно от самого устья, и становимся на якорь прямо посередине речки.

Отлив
Отлив
Склон
Склон

Сева куда-то несется
Сева куда-то несется
Топкие берега
Топкие берега

Изба
Изба
Вид из избы
Вид из избы

Цветы в кустах
Цветы в кустах
Пьем чай
Пьем чай

Цветы
Цветы
Цветущая поляна
Цветущая поляна

 Ну что же? И тут ничего не поменялось. Только изба, как и все другие встреченные нами уже знакомые постройки — обветшала еще сильнее. Не знаю, часто ли тут бывают люди, но выглядело тут все так, будто мы как закрыли за собой дверь пять лет назад, так ее никто и не открывал до этого момента. Делать здесь нечего. Я ограничиваюсь тем, что набираю на отличном здешнем роднике воды и тащу ее к байдарке. Родник, кстати, находится в маленькой будочке, издалека похожей на сортир. И даже внутреннее устройство будки чем-то схоже с туалетом: в полу квадратная дырка, под дыркой — вкопанный в землю дощатый ящик, заполненный кристальной водой. Мне кажется, что это самая лучшая вода на всем Канинском берегу Баренцева моря. Мы стаскиваем лодку вниз под креж, Сева едет с нами, а Степа опять где-то бегает. Ну и бог с ним, все равно мы никуда отсюда не денемся, пока погода не переменится. Может, она хоть теперь испортится? А когда наладится, может, придет долгожданная перемена ветра?

Отлив
Отлив
Сева
Сева

На следующий день у нас планировалась радиалка к маяку. И мы снова на берегу, идем вдоль речного залива, мимо непролазных кустов. Я наивно полагал, что идти по осушке будет проще, но мои ноги вязнут в иле, передвигаться тут совершенно невозможно. Мы возвращаемся к кромке стланика и затем углубляемся вглубь зарослей, следуя противному грязному соленому ручейку.

Отлив
Отлив
Ручей
Ручей

Коричневая вода
Коричневая вода
Ручей
Ручей

На другом его берегу взлетает сразу штук шесть гусей, Сева уносится вслед им, а я вижу, как к ручью со всех ног бегут двое подросших птенцов. Однако, ручеек этот слишком узок, чтобы быть для них надежным убежищем, и они форсируют его, хлопая недоразвитыми крыльями. Понятное дело, что если Сева сейчас вернется, то он просто передавит гусят. Я направляюсь к ним, но они, завидев меня, вместо того, чтобы убежать обратно, просто ложатся в траву. Типа того, что раз они меня не видят — значит они спрятались. Приходится мне подталкивать глупых птиц носком сапога — «давайте, давайте, валите отсюда, придурки». Но птенцы просто переваливаются — то ли в оцепенении от ужаса, то ли притворяясь мертвыми. Я так докатываю их почти до самого ручья по очереди, и, наконец, они приходят в себя, подскакивают, и оба убегают в спасительные кусты, но на моем берегу. Тоже неплохо! Потом, когда все успокоится, они без проблем соберутся вместе со взрослыми гусями, а пока пускай посидят хоть где-нибудь.

Птенец удирает
Птенец удирает
Почти убежал
Почти убежал

Мы идем дальше, постепенно поднимаясь вверх по ручью и по склону возвышенности, виднеющейся за ивняком. Ручеек приводит нас к разрыву между кустов, через который можно пройти дальше, подняться на сопку. Земля тут истоптана оленьими следами, и можно не сомневаясь идти по набитой тропе, не боясь очутиться в лабиринте из этих спутанных кустарников, через которые невозможно будет продраться.

Кустарник
Кустарник
Кусты
Кусты

Продираемся сквозь кусты
Продираемся сквозь кусты
Кусты
Кусты

Так мы оставляем позади ивняк, и поднимаемся еще выше, туда, где среди травы виднеется песок и редкие камни. Я оглядываюсь назад, на крошечную избу, затерявшуюся среди стланика; подношу бинокль к глазам и осматриваю нашу лодочку, хорошо ли она стоит. Вроде неплохо, можно идти дальше.

Осматриваем окрестности
Осматриваем окрестности
Красивая тундра
Красивая тундра

Тундра
Тундра

Пушица
Пушица
Простор и свобода
Простор и свобода

Мы останавливаемся, чтобы передохнуть, я смотрю в бинокль вперед, и мне кажется отсюда, что земля там твердая и ровная. Но стоит нам пройти еще метров пятьсот, как мы попадаем в бесконечный кочкарник, которому конца-края не видно. Приходится нам прыгать по мягким кочкам, торчащим из топкой земли, сплошь покрытой морошкой.

Отдыхаем
Отдыхаем
Кочки становятся выше
Кочки становятся выше

Крупным планом
Крупным планом
Пьем чай
Пьем чай
Подробности
Подробности

Болотце
Болотце
Кочки в тундре
Кочки в тундре

Скорость передвижения сразу падает, а те три-четыре километра, что отделяют нас от маяка, растягиваются до каких-то совершенно астрономических размеров. Когда я пытаюсь прыгать по этим кочкам, то ружье, болтаясь на погоне, мешает мне и тянет меня к земле; становится жарко, мешает рюкзак, и заплетаются ноги.

Тундра
Тундра
Сева
Сева

Тундра
Тундра

Тундра
Тундра
Канин
Канин

Но мы идем и идем. Проходим какие-то обсохшие озера. Отдыхаем, пьем чай, я курю, мы идем дальше и снова отдыхаем. Маяк виднеется впереди. Кажется, что вот он, рукой подать. Но мы идем и идем, а он будто и не приближается. И вдруг кочкарник резко кончается. Мы радуемся неожиданному облегчению, подходим к глубокому оврагу, на дне которого течет очередной ручей, пересекаем его, и опять идем дальше, но счастье наше от твердой ровной земли длится не долго.

Речушка
Речушка
Речка в распадке
Речка в распадке

Тундра
Тундра
Распадок
Распадок

Теперь мы попадаем на этакие островки тундры, перемежающиеся с болотом. Эти островки манят идти именно по ним, но благодаря своей форме они сбивают тебя с пути и уводят в другую сторону. Еще одно озеро. Потом другое, и потом я вижу, что маяк уже совсем близко. Мы еще раз отдыхаем, а потом, плюнув на все, идем напрямки, проваливаясь в топкую грязь.

Сева
Сева
Наташа
Наташа

Небольшой привал
Небольшой привал

Все обсохло
Все обсохло
Виднеется маяк
Виднеется маяк

Сева
Сева

Маяк
Маяк
Тундра
Тундра

Световой знак вблизи выглядит более внушительно, чем с моря. Оттуда казалось, что это просто не очень большая вышка. А тут, стоя между его ржавых ажурных «ног», понимаешь, что штуковина довольно масштабная. Ног, покоящихся на бетонных кубах — четыре штуки.

Маяк на реке Рыбная
Маяк на реке Рыбная

Маяк
Маяк
Вид на маяк
Вид на маяк
Кольца
Кольца

Опоры
Опоры
У маяка
У маяка

Печка в подсобном помещении
Печка в подсобном помещении
Труба от печив подсобке
Труба от печив подсобке

Посередине между ними стоит каменный домик, внутри которого осыпавшиеся ржавчиной остатки печки да развалившиеся изгаженные птицами и животными деревянные лежаки. Вверху — деревянные площадки, лестницы, стальные обручи вокруг самой вышки. Я опускаю глаза и провожу рукой по стальному уголку фермы. Металл от времени расслоился на темно-коричневые чешуйки, а часть гаек на крепежных болтах и вовсе развалилась в труху. «Сколько же ты тут стоишь, интересно?» Мы решили, что безопаснее будет лазить поодиночке, и что первым, конечно, буду я. И чем выше я поднимаюсь — тем неувереннее себя чувствую, аккуратно ступая по подгнившим доскам, покрытым диковинным разноцветным лишайником.

Лестница
Лестница
Все в лишайнике - что железо, что дерево
Все в лишайнике - что железо, что дерево

Шаткая лестница
Шаткая лестница

Гнездо
Гнездо
Отвалившиеся болты
Отвалившиеся болты

Страшно, но красиво
Страшно, но красиво

Поднимаюсь на маяк
Поднимаюсь на маяк
Что-то космическое
Что-то космическое

Берешься руками за очередную лестницу, которая держится на четном слове, аккуратно лезешь по ней, вжимаясь в нее всем телом, чтобы ненароком не оторвать. Она итак болтается, а все сварные швы давно скоррозировали так, что там, небось, и металла-то не осталось. Так доползаешь до самого конца, на верхнюю площадку, где установлен фонарь с цилиндрической линзой Френеля.

Линза Френеля на маяке
Линза Френеля на маяке
Основание линзы
Основание линзы

Линза Френеля
Линза Френеля

Наташа
Наташа
На верху
На верху

И вот когда твои глаза оказываются вровень с полом, ты видишь во всех подробностях этот самый оранжевый и ядовито-зеленый лишайник, живущий на старых досках. Я аккуратно поднимаюсь и встаю на самом верху, уже вытягивая из-под мышки бинокль на ремешке.

На маяке
На маяке
Баренцево море
Баренцево море

Человечек как комар
Человечек как комар

Канинская тундра
Канинская тундра
Все такое маленькое сверху
Все такое маленькое сверху

Сверху не видно ровным счетом ничего интересного. Единственно только, там внизу Сева черной стрелой гонит одинокого линного гуся по пляжу. Неужели линька уже началась? Вот он настигает свою жертву, наваливается на нее, треплет, и как только понимают, что гусь мертв — тут же теряет к нему всякий интерес. Я запоминаю, где лежит добыча, чтобы сходить за ней потом, и устремляюсь своим усиленным оптикой взглядом вдаль, бессмысленно шаря биноклем по мутному горизонту. Где-то там ходят тучи. Где-то видно дождь. И солнце совсем скрылось.

Канинская тундра
Канинская тундра

Тундра
Тундра

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика