Новоземельский поход на карте

Все про это путешествие:

Свернуть

Глупые ошибки

Пастух опознал нас безошибочно, хотя и никогда с нами не встречался. Просто сразу сказал, — «О, да я вас знаю, ага». Он слышал о нас от другого оленевода из своего хозяйства, с которым мы познакомились здесь же четыре года назад, и подарили пластиковую бочку. Не знаю, когда история бочки дошла до моего собеседника, но суть в том, что, увидав странную многокорпусную лодку, пусть и не такую, как была в описании, семейную пару на ней, и двух нехарактерных для этих мест собак — он, почему-то сразу отождествил все это с той самой синей бочкой. В общем-то, это вот «я вас знаю» было сказано вместо ответного приветствия, когда я только вылез из байдарки на берег, изучая устье Крынки на предмет захода в него.

Петя плывет знакомиться
Петя плывет знакомиться
Баренцево море
Баренцево море

Кряж
Кряж
Встреча
Встреча

А теперь мы сидим с ним на небольшом мыске между речкой и морем, горит костер, наши собаки привязаны подальше друг от друга. Опять, как и четыре года назад, дело происходит утром, и судя по положению солнца на небе, утро уже не такое уж и раннее. Поэтому и я, и пастух — оба очень усталые. Я целые сутки с небольшими перерывами сидел на руле в лодке, он — часов двенадцать без всякого отдыха занимался своей нелегкой оленеводческой работой. Наташка спит на лодке, а мы с пастухом наслаждаемся отдыхом и обществом друг друга, медленно и беспредметно разговаривая.

Оленевод наливает в обгорелую консервную банку еще немного водки: «Точно не будешь?» «Не, я не хочу» «От, ты трезвенник!». Морщась он опрокидывает эту плоскую банку от паштета внутрь себя, а потом берет мясо, которое жарится у костра, нанизанное на палочку, воткнутую в песок и, зажимая самый краешек в зубах, отрезает все остальное ножом. Втыкает обратно. У меня никогда не получалось есть мясо таким вот образом, как коренные. А было бы неплохо научиться. От своего куска на палочке я просто отгрызаю кусочки зубами.

С водкой этой тоже смешно получилось. Это я ему ее дал. Причем получилось это как-то совсем против моей воли. Я принципиальный противник спаивания ненцев, но вот этот вот хренов мозговой хакер очень ловко взломал меня. Прямо ненецкий гипноз. Значит, когда я завел в реку нашу лодку и пошел здороваться, то он как-то так невзначай мечтательно сказал — я даже не могу это повторить — ну, в общем, смысл сводился к тому, что де в море на руле хорошо пить водку. И я на это ответил, что да, мол, неплохо иногда остограмиться. И тут же понял, что спалился. Слово за слово, и в конечном итоге я выдал все остальное, после чего мне был задан сакральный вопрос о том, есть ли у меня водка. Деваться было некуда, я ответил что есть, а когда поехал на лодку за своей кружкой для чаепития, то был вынужден захватить и пол-литра разведенного спирта. Но ненец, к счастью, оказался вполне адекватным и здоровым человеком. Выпив пару банок этого эликсира, он убрал бутылку в свой вещмешок и с видом полного блаженства принялся любоваться морем и потягивать чай.

Олени на выпасе
Олени на выпасе
Гора
Гора

Наша байдарка и лодка пастуха
Наша байдарка и лодка пастуха
Вошли в реку
Вошли в реку

Из наших разговоров я узнал, что стойбище их колхоза находится в районе Микулкина носа. И что было самой ценной для меня информацией — там было полно бензина! Конечно, на тот момент я еще не осознал всей критичности нашей ситуации с топливом. И тогда не был готов поступиться своими этическими принципами, и прямо предложить меняться на спирт. Тем не менее, некоторую тревогу я уже ощущал. Когда пастух, рассказывая о быте своей семьи заикнулся о всевозможных телевизорах, компьютерах и прочих цивилизованных прелестях, то я подумал, что чем я хуже него, он же, в конце концов, выспрашивал у меня про водку! «И что», — говорил я, — «у вас там бензак есть?» «Да хоть залейся!», отвечал ненец, махая на меня рукой. Я принял это к сведению, но ничего более предпринимать не стал.

Солнце постепенно выползло выше, я почувствовал себя спящим наяву. Оленевод — тоже клевал носом. «Ну ладно», — сказал он, — «поеду. Ты только это, тут другой приедет. Не давай ему водки, ладно? А то он совсем сломается». Я ответил, что водки у меня, все равно, больше нет. При этом я вовсе на врал, так как 10 литров чистого спирта водкой считаться никак не могут. Я вновь испытал накатившее откуда-то изнутри возбуждение от желания сделать коммерческое предложение по бензаку, но как-то постеснялся. Оленевод же наклонился к двум большим рыбинам, которые лежали неподалеку, и которых он поймал незадолго до нашего прихода. «Вот тебе пол семги, на», — он располовинил одну рыбу ножом. «А это я даже не знаю что за зверь такой» Пастух дал мне целую здоровенную горбушу. «Есть боюсь, отравлюсь еще!» Все-то он знал, просто данный пассаж являл собой типичный пример ненецкого юмора. Просто так отдать рыбу ему было не интересно, а вот так вот — уже совсем другое дело. Но я все это отлично понимал, поэтому просто поблагодарил за подарок, отвязал севин поводок от лежащего бревна, и нетвердой походкой пошел к байдарке.

Степа
Степа
Река Крынка
Река Крынка

Семга
Семга
Семга в пакете
Семга в пакете

Когда я проснулся, Наташка уже встала, почистила рыбу и ушла на берег гулять и фотографировать. Тут достаточно интересное место в плане ландшафта: высокий берег над морем, покрытый тундрой и изрезанный оврагами. Когда смотришь на детали, то кажется, что все тут состоит из сплошных сопок и ям. Но стоит поглядеть на здешнюю природу общо, как ты вдруг замечаешь, что это будто бы расколотый кусок совершенно ровной земли.

Креж
Креж

Креж
Креж
Плато
Плато

Во время полярного дня время скомкивается и перестает восприниматься в привычном виде, поэтому я не знаю, сколько сейчас времени. Да мне и все равно. В каюте жарко, светит солнце, висящее высоко в чистом небе. Между высоких берегов реки ветерок слегка потягивает с востока, но если прислушаться, то можно заметить, что шумит неспокойное море.

Птицы
Птицы
Баренцево море
Баренцево море

Море и река
Море и река

Интересно, а долго ли еще будет держаться такая прекрасная погода? Пастух говорил мне, что так тепло тут уже по меньшей мере неделю. И мне кажется, что это очень подозрительно, так как хорошая погода обязательно сменяется плохой, и чем лучше сейчас — тем хуже будет потом. Главный вопрос только в том, когда это самое потом настанет. Завтра, через три дня, или через неделю? Нам не помешал бы попутный ветер, или хоть слабый восточный, с нашими-то запасами топлива.

Канин Камень
Канин Камень
Канин
Канин

Степа
Степа
Река Крынка
Река Крынка

Ветер выдувает почву
Ветер выдувает почву
Кряж
Кряж

Я вылезаю в кокпит и разбираю стлани. Под ними в лужах воды лежат четыре 20-литровые канистры. Поднимаю первую — пустая. Вторая тоже легкая. В третьей что-то болтается, и четвертая — полна под горло. Канистры в трюмах тоже все пустые кроме одной десятилитровой, это я помню точно, расходный бак полупуст, там литров 5, и еще одна дежурная десятилитровка в кокпите — тоже полная под завязку, вот она. Всего литров 60 с небольшим на всё про всё. Нет, всё-таки я зря не предложил меняться, но есть один вариант. Индига! Вроде, крупный поселок. Туда, говорят, даже большие пароходы заходят. Там много народа и все при огромном количестве разной мелкой техники. Бензак там должен быть однозначно, и уж до Индиги 300 километров мы дойдем без проблем. Обойдутся ненцы без моего спирта, здоровее будут.

У обрыва
У обрыва
Кострище оленеводов
Кострище оленеводов

Цветы
Цветы
Цветок
Цветок

Конечно, в Архангельске это я фатально ошибся при закупках. Но у меня просто не было канистр для топлива. Куда бы я наливал этот несчастный бензин? Не было ни емкостей, ни денег для их покупки. Я рассчитывал на парус, но этот гафельный ужас, который мы сейчас несем, оказался ужасно неэффективным. Плод моих экспериментов. Нет, чтобы сделать все как у нормальных людей! Вместо этого я леплю какой-то странный парус, движимый чистым любопытством: «а что будет, если сделать так, а не эдак?» И сейчас я думаю доработать свой грот прямо в поле, превратив его в бермуду. И кто знает — вероятно, тогда парус заработает как надо. А может, это окажется очередным ошибочным экспериментом.

С правого берега доносятся голоса оленей, на соседней сопке появляются их рогатые силуэты. Через некоторое время появляется и Наташка, вся довольная от прогулки. Мы едим соленую красную рыбу с шойнинским хлебом. Я собираюсь идти за водой. Думаю, что поплыву сейчас на байдарке вверх по течению и так дойду до того места, где вода становится чистой и однозначно пресной. Пастух говорил, что это находится недалеко отсюда.

Река
Река
Пляж
Пляж

Оленевод
Оленевод
Вечер
Вечер

В общем, наше время на Крынке проходит очень сумбурно. Я езжу на байдарке за водой, Наташка ходит еще раз фотографировать окрестности. Мне постоянно кажется, что погода в самый раз чтобы идти дальше, но Наташка говорит, что она поднималась наверх, вон на ту вот сопку, и там сильно дуло. Ночью мне слышится, что море совсем успокоилось, хотя идти и смотреть на это своими глазами я ленюсь. У меня возникает ощущение, что мы стоим здесь уже дня три; что хорошая погода уходит; что сейчас в этом тепле мы тут стоим, а завтра как накроет какой-нибудь фигней; что впереди у нас еще огромные расстояния, и что меня утомила эта вот целая вечность, что мы тут торчим. Наташка мне возражает, что в 12 году мы за такое время после старта добрались, дай бог, только до Конушина носа, а сейчас мы надежно стоим на Баренцевом море и торопиться нам некуда, но я настаиваю на своем: смотрю в картплоттере график приливов, ставлю будильник на 8 утра, весь возбужденный ложусь спать и когда будильник начинает играть свою музыку — вскакиваю в готовности к действию.

Из Крынки мы вышли с трудом. Да, здесь тоже устье очень непростое, с поворотом и нечитаемым руслом. Песчаный мыс, река при впадении в море заворачивает на восток. При самом выходе глубоко, но очень узко, и течение там очень неслабое. Выходя, мы цепляемся поплавком за дно, нас разворачивает, мы кое как сталкиваем лодку баграми, и лагом вываливаемся в море, прямо в прибой. В волны. На море дует точно так же, как и тогда, когда мы пришли. Так же с востока катится противная волна. И вообще идти сейчас будет очень неразумно. Ничего страшного, конечно, но бензина мы сожжем изрядно. Обратно в речку нам уже не зайти из-за прибоя и из-за того, что график приливов явно врет: воды сейчас только половина, и какая она, убылая или прибылая — я понять не могу. Придется идти. Я выруливаю на глубину и направляюсь вдоль берега. Докуда мы сегодня идем? Наверно, до Камбальницы, да? Или, может, до Рыбной?

Через пару часов становится ясно, что ни одной из назначенных целей мы не добьемся. Ветер раздувает метров до десяти. Он разгоняет волну, а тут еще и течение меняется. Наша скорость временами падает до 6км/ч, хоть я и откручиваю газ на полную. На волнах лодка выпрыгивает носом из воды, потом с сильными ударами валится вниз. Мотор ревет в клочьях пены, проносящейся под днищем, и скорость в эти момент падает до 4км/ч.

Я заливаю в расходный бак все содержимое нашей десятилитровой канистры и уже со всей отчетливостью понимаю, что идти нужно максимум до Падлея. Дотуда еще двадцать километров. Я точно знаю, что в Падлей мы зайдем без особых проблем, так как в 12 году мы там уже стояли. И наша бесконечная долбежка об воду продолжается. Меня меняет Наташка, я меняю ее, и так проходит почти четыре часа. Мы добираемся до цели. Появляется знакомый пляж, заваленный плавником, и я направляю лодку к его дальнему концу, где находится заход в реку.

Судя по графику сейчас низкая вода, но меня столь утомил этот короткий, но трудный переход, что я хочу влезть в реку во что бы то ни стало. Мы аккуратно подходим к устью, но глубина на эхолоте резко подает с четырех метров до полуметра. Приходится отойти и попытаться сделать еще один заход. Та же история! Я снова отхожу подальше и силюсь угадать — как же там под водой все устроено? Ну вот же, струя! Вот пена! Вот прибой бьется на кошке, а вот тут, наверно глубже, да? Я направляю лодку в это место, но вновь получается как-то так, что мы оказываемся на мели, и на этот раз, к моему ужасу, мы садимся на пузо.

Да это же как раз то, чего я так боялся все это время! Вот оно, повторение! Эта вот самая судьба! Шли-шли по хорошей погоде по Белому морю, попали в восточный ветер на Баренцевом, а потом, хоть и смогли увернуться от неприятностей в начале, все равно попали теперь. Все повторяется как в 12 году, просто с небольшими вариациями. Нас выкинуло на берег тогда, и нас, похоже, выкинет на берег прямо сейчас! Лодка беспомощно зависает прямо в прибое. Я глушу мотор и поднимаю его из колодца: сейчас нам главное не сломать винт или редуктор. Сам себя накручивая, я теряю всякое самообладание.

Спрыгиваю в воду и со всей силы упираюсь ногами, чтобы спихнуть лодку с кошки. Мне это удается, но я не просчитываю последствий своих действий. Мотор тут заводить нельзя, да и сам я за бортом, кое-как успеваю влезть на поплавок. Ветром и волнами лодку сносит на запад и прибивает почти к самому берегу. Вот и все. Вот оно! Комбинация обстоятельств и неправильных действий, приводящая к неизбежной ошибке. К счастью, кругом песок и нам пока ничего не грозит.

Но я начинаю паниковать, просто не знаю что делать. «Ну подожди, подожди, успокойся, дубина!», — кричит на меня Наташка. «Садись в тузик, заводи якорь на глубину! У тебя 100 метров троса, придурок!» И я повинуюсь ей. Прыгаю в тузик, отцепляю кормовой якорь, она вытравливает мне веревку, пока я гребу через прибой в море. Иногда я опускаю весло на все цевье, и, наконец, оно перестает доставать до дна. Гребу еще немного, бросаю якорь, возвращаюсь на лодку, привязываю байдарку. Потом, пока Наташка тянет за веревку, я толкаю лодку, стоя на в воде, чтобы так сообща стащить ее с мели. Лодка подается.

— Мы не простояли там и суток! У тебя что, шило в жопе? Зачем ты сегодня полез в море?
— Я думал, что мы там дня три стоим.
— Сутки! Сутки, идиот! Ты ушел с Крынки, потому что тебе что-то втемяшилось. Теперь ты встреваешь в жопу, сжегши литров 12 бензина.

Мне стыдно. Я полностью согласен с ней. Я завожу мотор, она поднимает якорь. Мы проходим еще метров триста и снова встаем так, чтобы было хорошо видно устье реки. Теперь остается только ждать полной воды еще часа четыре. Мы оба лезем каюту, миримся, успокаиваемся, пьем чай. Я развешиваю свои мокрые вещи на гике, а сам думаю о том, что история повторяется, но, как говорят — в виде фарса. Да-да, в этом году у нас все то же самое, но в каком-то уменьшенном и облегченном варианте. Раздуло, но не сильно; выкинуло, да не совсем.

Побережье Баренцева моря
Побережье Баренцева моря
Канин
Канин

Пляж Баренцева моря
Пляж Баренцева моря
Побережья
Побережья

Грязь, невыносимая жара и комары. Это все, что я могу сказать о Падлее. Дождавшись воды, мы зашли сюда, и немного поднялись по реке. Пока мы подходили к месту будущей стоянки, то нам обоим казалось, что тут красиво.

Рога
Рога
Канин
Канин

Цветок
Цветок
Река Падлей
Река Падлей

Да, это действительно так. Тундра, поросшая стлаником, поднимающаяся в обе стороны от реки. Старенькая крошечная избушка, непригодная для жилья. Озёрки в кустах. Но погода и паразиты напрочь убили все удовольствие от этого места. Вечером я ходил охотиться, а потом лежал в каюте и не мог заснуть, мучаясь от жары — днем выспался. Снаружи жужжат комары, а ты лежишь голый внутри. Тут, кстати, обнаружилась интересная вещь: если открыть сдвижной люк, то паразиты, почему-то не залетают внутрь. Видимо, они просто не умеют намеренно лететь вниз.

Мох на крыше
Мох на крыше
Заброшенная избушка
Заброшенная избушка

В избе
В избе
Изба
Изба

Однако, на море дует. И теперь я точно знаю, что дальше мы пойдем только после каких-то позитивных изменений погоды. Бензина в обрез, и никаких вариантов кроме возможной заправки в Индиге у нас не остается. Подумав об этом поселке, я сосредоточился на размышлениях о расходе топлива. Куда оно девается с такой скоростью?

Я начал считать: по всему получалось, что если мы прошли всего около 700 километров и потратили на это 100 литров бензина, то на 1 литре мы проходим 7 километров. Сейчас бензина оставалось чуть меньше 50 литров. И действительно, нам хватит этого только до Индиги. Я очень огорчался тому, что не рассчитал запасов изначально, проклинал себя за то, что недостаточно изучил расход мотора в прошлом году. Но все-таки, я был уверен, что прошлым летом мы сжигали значительно меньше!

И тут я просыпаюсь. Выглядываю наружу, и вижу, что лодка стоит совсем не там, где стояла вчера. Видать, когда вода менялась, то нас уволокло течением на плес перед устьем, прямо вместе с якорями. Но я не спешу дергаться, так как понимаю, что отсюда мы никуда не денемся. Солнце уже высоко, а ветер тянет по направлению к морю. Ну, это всего лишь что-то связанное с нагревом суши. Кто его знает, почему так происходит? Но готов поклясться, что на море все так же дует восточный ветер.

Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей

Река Падлей
Река Падлей
Тундра
Тундра

Ветерок облегчает наше существование. Ночная жара отступает, пропадают комары. Я заново растягиваю лодку двумя якорями, затем мы снова ложимся спать, так как ночь все же выдалась бессонной. И выныриваем из этого состояния мы только к вечеру, когда горизонт опять становится оранжевым, а ветер вновь затихает и все вокруг обволакивает жара. Комары возвращаются, а я еду на берег, чтобы приготовить на костре буженину из недоеденного зайца и убитых вчера куропаток. После еды мы идем гулять и охотиться, но охота у меня не складывается. А впереди очередная бессонная ночь. И вот этой самой ночью, от безделья, жары, и желания сделать хоть что-то полезное, я решил воплотить давно задуманную доработку нашего грота.

Суть всех переделок была очень проста. Гафельный парус не удовлетворял меня из-за того, что он сильно скручивался. Ноковый угол, хоть ты тресни, отваливался под ветер, и парус, как мне казалось, работал из-за этого очень плохо. Кроме того, мой хитрый гафель на ползуне, который ездил вверх и вниз по ликпазу, сильно затруднял подъем и спуск паруса. Идея моя оригинальностью не отличалась: я думал пожертвовать площадью, отрезать часть полотнища с ноковым углом и надставить ее над фаловым углом. Получился бы горбатый бермудский грот. По моим прикидкам, имеющиеся латы можно переставить так, чтобы получилась сквозная лата в горбу. Эту лату я думал прикрепить к полотнищу болтами. Единственная проблема предвиделась в том, что там, куда придет сквозная лата, не будет ползуна, так как я не видел способа его туда жестко приделать.

Тундра
Тундра
Тундра
Тундра

Река Падлей
Река Падлей
Тундра
Тундра

Ну что же, все обдумано. Я взял ножницы, клей, другие инструменты, и вылез на нос. За работой ночь прошла незаметно. Я режу, клею, прикатываю, сверлю дырки, завязываю всякие веревочки. И наконец, все готово. Как раз дует легкий бриз, я тяну фал, а грот поднимается на изумление легко. Воображение рисует мне парус идеальной формы, но, как часто это бывает, реальность расходится с ожиданием. Парус безвольно повисает бесформенной тряпкой. Вопреки всем расчетам, моя фанерная сквозная лата не работает из-за излишней эластичности материала. Немного подумав, я опускаю все это, сверлю у коренного конца латы еще одну дырку и привязываю туда ползун. Поднимаю обратно. Задувает ветер. Парус держится какое-то время, красиво выгибается, и через секунду лата с треском ломается. Меня начинает все бесить.

Да как же так!? Я только что спорол очередной косяк! Я не рассчитал бензин. Я ушел с хорошей стоянки. А теперь я уничтожил нашу последнюю надежду! Я испортил парус! Я поставил под смертельную угрозу весь наш маршрут! Да что же это такое?

Я злобно роняю грот на каюту и откручиваю поломанную лату. У меня есть еще одна полоска фанеры. В исступлении я ставлю ее, и в следующий раз она не ломается, но выглядит так, что положиться на нее нельзя. Но тут я вспоминаю про гафель. Ну что же, попробуем. Вместо латы я устанавливаю гафель горизонтально. Переднюю шкаторину креплю к пятке, а угол на задней — оттягиваю к ноку. Поднимаю парус снова. И о чудо! Хоть он и морщится, хоть и выглядит странно, но все-таки, он стоит правильно. Я немного успокаиваюсь: «ну ничего, ничего. Еще походим».

Изба
Изба
Река Падлей
Река Падлей

Изба
Изба
Канин
Канин

Так прошло еще два дня, пока мы наконец не решились покинуть Падлей. Погода, вопреки опасениям, все никак не хотела портиться. А мы постепенно поняли закономерности, связанные с ветром. Все-таки ночью он немного затихал, и мы рассчитывали быстро перебежать отсюда до Камбальницы. Тут мы, опять же, привязаны к фазе прилива, и выйти из Падлея можем только по полной воде или около того. Так же и в Камбальницу можно будет зайти лишь по полной воде. Из-за всех этих особенностей время перехода сильно ограничивается, потому что утром вновь раздует восточный ветер, и мы вновь будем вынуждены превышать расход бензина. Вот такая вот невеселая картина. А что делать дальше — мы подумаем там.

Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей

Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей
Река Падлей

Смирившись с нашим положением мы дожидаемся прилива. Я аккуратно вывожу лодку из узкого устья и направляю ее на восток. Море, как и предполагалось, совершенно спокойно. В нескольких километрах мористее идет какой-то буксир, но, сколько я не гляжу на него в бинокль, название прочесть не получается. Я включаю радиостанцию. «Теплоход-буксир, яхте 9238… Теплоход буксир яхте 9238» Долго жду ответа, не получаю его и повторяю свой запрос. Наконец, рация отзывается.
— Да, на приеме, кто вызывает?
— Яхта 9238. Я у вас на траверзе примерно, в сторону берега.
— Аа, вижу, вижу.
— Здравствуйте! А нет ли у вас, случаем, прогноза погоды?
— Ха! Есть. Но срок до 8 утра.
— Ну хоть что-то. Не расскажете, что нас ждет?
— Да все как обычно. В этом районе Баренцева моря до острова Колгуев — ветер восточный, 8-12 метров. Вот и весь прогноз.
— Ладно, спасибо, спокойной вам вахты!
— И вам того же, удачи.

Я кладу рацию на рундук. Да, понятно-понятно. 8-12 восток. Было и будет все то же самое. Буксир медленно уползает вдаль, а мы, пользуясь временным затишьем, идем к реке Камбальнице и одноименной заброшенной деревне. Перспективы не радужные, но мы как-нибудь прорвемся. В бинокль я наблюдаю знак на песчаном острове Корга. Совсем скоро приедем. Кстати, в 2012 мы там пережидали шторм. Интересно, сбудется ли это сейчас? Я уже окончательно уверился в полной повторяемости событий, а потому сейчас не испытывал никакого волнения, так как прекрасно знал что в ближайшее время нас не ждет никаких неприятностей. По аналогии.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика