Новоземельский поход на карте

Все про это путешествие:

Свернуть

Большой переход

Давным-давно остались позади торчащие в небо навигационные знаки Мудьюга, провалились куда-то за горизонт и лесистые берега южной части Зимнего Берега. Потом точно так же нас покинуло солнце, спрятавшись ненадолго впереди, за морем.

Белое море
Белое море
Закат
Закат

С берега подул ветер, и уже около часа мы шли под парусом, медленно подползая к мысу Зимнегорскому — жутко унылому месту, самому мрачному, на мой взгляд, на всем Белом море. Огромный креж, даже на вид холоднющий, уходил вверх от самой воды. Кое-где виднелись распадки, по которым можно было бы забраться туда, где начиналась хоть какая-то растительность. На самом мысу сверху стояла метеостанция, пока отсюда невидимая, а внизу, у подножия, лежали только округлые камни, омываемые неспокойной водой.

Мы здесь уже бывали целых два раза, и ничего хорошего про это место я сказать не могу, поэтому мне хотелось проскочить его как можно скорее. Наташка сейчас спала. Мы договорились с ней, что будем идти, пока не надоест — то есть, как минимум, до реки Золотицы, и как максимум — до Конушина носа. Прогноз, скачанный на Мудьюге, предвещал еще пару дней прекрасной погоды на всем протяжении Зимнего и Канинского берегов, после чего собиралось заштормить. И этот шторм мне лично очень хотелось пережидать именно на Конушином, в тамошнем уютном и безопасном заливчике, почти полностью обсыхающем в отлив.

Я начал вспоминать, как мы в прошлом году подходили куда-то сюда. Было это ранним утром в самом конце сентября. Тогда сильно дуло с северо-запада, мы мчались под мотором среди беспорядочной толчеи волн, погружаясь в белую пену по самые борта. Помнится, только-только отступила мрачная ночь, и свет принес некоторое облегчение. Но сильный ветер пришел с этим светом, и я долгое время не мог разглядеть Зимнегорского. Только потом из-под низких туч и белого тумана выступил самый низ громадного обрыва, который я сейчас с любопытством разглядывал в бинокль.

Наша скорость начала постепенно падать — в этом месте мы вошли в струю некоего течения. Все сейчас было таким же, как и в прошлом году, только совсем не страшным. Началась толчея, а я стал рулить мористее в надежде, что так мы пойдем быстрее.

Зимний берег
Зимний берег
Белое море
Белое море

Зимний берег
Зимний берег
Обрыв
Обрыв

Вскоре меня подменила Наташка. Я ушел в каюту и тут же заснул, а выглянув через пару часов наружу, заметил, что мыс по-прежнему рядом, но уже немного позади. Скорость наша под парусом теперь едва ли превышала четыре километра в час. Мы поменялись обратно, я завел мотор, и очередные два часа просидел наблюдая, как Солнце выползает на северо-востоке из-за плавно понижающегося берега.

Так мы и двигались, меняясь с Наташкой. В общем-то, именно так выглядят большие переходы: ты находишься в постоянном оцепенении, спишь по два часа, мерзнешь, куришь, пьешь чай со спиртом; потом ты опять спишь, и позже все повторяется заново. При ходе под парусом ты можешь расслабиться, закрепить руль и присесть на соседний рундук, например. Или сходить прогуляться от кормы до носа. При ходе под мотором же, рулить приходится постоянно, неподвижно сидя в левом заднем углу кокпита.

Прополз мимо необычный маяк в деревне Инцы. Сам маяк построен в 1900 году, а вот деревня основана аж в 1830. Говорят, название «Инцы» расшифровывается как «Иисус назарейский, царь иудейский». Сейчас тут почти никто не живет, хотя на маяке, кажется, до сих пор работают маячники. Но вот в советские времена тут был довольно крупный колхоз, куда для добычи морзверя съезжались промысловики со всего Зимнего берега и Мезенской губы.

Инцы
Инцы
Маяк Инцы
Маяк Инцы

Инцы
Инцы
Инцы
Инцы

Раздул встречный ветер, который вместе с течением замедлил нас настолько, что поддать пришлось едва ли не до полного газа, дабы поддерживать скорость хотя бы восемь километров в час. Возле Ручьев мы разминулись со встречным катерочком и продолжили уныло болтаться на волнах.

Берег здесь становился совсем неинтересным: в бинокль я не видел ничего, кроме песка и торчащих из-за сопки ручьевских деревенских ветряков. Но жизнь постепенно налаживалась. Ближе к вечеру течение сменилось, а ветер утих. Наконец, немного не доходя Мегры, мы встали на якорь, чтобы быстренько сбегать на берег за пресной водой, которой, за неимением достаточного количества тары, мы могли брать с собой не более пятнадцати литров.

Идем вдоль берега
Идем вдоль берега
Идем за водой
Идем за водой

Набираем воду
Набираем воду
Беломорье
Беломорье

Когда мы уже тащили обратно к байдарке пятилитровки, наполненными желтоватой болотной водой, взятой из ручейка, я увидел, как в нашу сторону по берегу катится трайк — трехколесный мотоцикл. Картина типичная для этих мест, так как благодаря ровному песчаному пляжу, тянущемуся здесь на десятки километров, местные предпочитают передвигаться почти исключительно на мотоциклах и квадроциклах. Вот и теперь, поблескивая металлом, к нам ехало непонятное нечто. Я поставил бутылки на песок и принялся ждать.

Водитель трайка, старый дед с бородой, подъехал вплотную и заглушил мотор. Смотрел он на меня с опаской. Я же разглядывал его с большим любопытством, пытаясь понять, самодельное это транспортное средство, или заводское. Мотоциклик был сделан очень аккуратно, но я что-то не мог припомнить, чтобы видел такое где-либо еще: маленькие колесики, как от маленького квадроцикла, маленький моторчик, все прилежно сварено и хорошо покрашено.

Как обычно в таких случаях, я состроил приветливое лицо, махнул рукой, и поприветствовал деда. Тот отвечал мне, глядя с подозрением, что, мол, здрасте-здрасте. «А вы кто такие будете?», — спросил дед, глядя на меня совсем уж недобро. Я начал рассказывать стандартную историю, что мы, де с женой тут который год путешествуем, сейчас идем к Новой Земле, и все такое. «Водички набрать хотели. Кончилась», закончил я, не понимая такой недоброжелательности местного.

Тут дед вдруг расслабился и посветлел. Оказалось, что вся округа со дня на день ожидала прибытия в эти места какого-то десанта рыбинспекции. По слухам, инспектора должны были двигаться на неких моторных катамаранах, и наш тримаран, по словам деда, выглядел очень похоже не словесные описания судов ожидаемой экспедиции. Я заверил дедушку, что никакого отношения к каким-либо государственным органам мы не имеем, сами их не любим. Дед же продолжал говорить, что он, де, сейчас везет домой семгу, которую поймал для того, чтобы быстренько засолить к приезду сына из армии. Так же он заметил, что вода тут плохая, и зря мы ее, мол, вообще набрали, и что он, де, с нее рыгает. Но мне лень было идти за водой куда-то еще. Я говорил, что нам сойдет и такая. Совсем расслабившийся дедуля пожелал нам удачи, завел с кнопочки свой пепелац, и был таков.

Море
Море
Общаемся
Общаемся

Рыбак уезжает
Рыбак уезжает
Степа
Степа

Вскоре солнце снова закатилось за горизонт на севере. Теперь нас окружала зеркально-гладкая вода Мезенской губы. Я снова вспоминал прошлое, но уже не 2015, а 2012 год — когда мы ходили от Архангельска до Нарьян-Мара, обходя Канин. Я постоянно думал о том, что сейчас все в точности повторяется так же, как и тогда, просто в мягком и сокращенном варианте.

В тот раз, помнится, мы так же шли вдоль Зимнего берега по точно такой же погоде, и по точно такому же штилю к Моржовцу. А вот после Моржовца, вспоминалось, начало сильно дуть и пошел дождь. В общем, переход тогда оказался не из легких. Я начал размышлять: а что, если точно так же будет и сейчас? Колбаситься на волнах при сильном течении не хотелось. Я огляделся вокруг, но не увидел на небе никаких признаков приближающейся непогоды. Хорошо бы, думал я, без остановки пройти еще семьдесят километров до Конушина.

Но Наташка очень хотела сфотографировать маяк при дневном свете, да и силы у нас обоих как-то закончились. Прошли почти сутки с того момента, как мы вышли, а дежурить 2 часа через 2 — все-таки весьма тяжело. Да и не привыкли мы пока к напряженному походному режиму. Хотелось просто поспать несколько часиков в полном спокойствии и неподвижности.

Идем дальше
Идем дальше
Белое море
Белое море

Моржовец
Моржовец
Моржовец
Моржовец

Моржовец медленно приближался. Уже стали видны на фоне ночного неба маяк и многочисленные домики поселка. Я включил эхолот, ожидая уменьшения глубины. После отдачи якоря мы быстро перекусили горячим куриным супом с вермишелью. Этот суп из пакета потом часто выручал в подобных ситуациях, когда нужно было быстро и не напрягаясь приготовить что-то после долгого изнурительного перехода. Едва покушав, мы повалились спать и заснули. Утром же, после подъема, Наташка сделала несколько фотографий маяка, затем мы в обычном порядке завели двигатель, снялись с якоря и отправились дальше.

Пока мы спали, небо затянуло тучами, подул северо-восточный ветер. Действительно, все повторялось. Правда, тогда ветер дул гораздо сильнее, да и лодка была менее мореходной. Сейчас же мы шли, уверенно разбивая носом встречную волну, а расстояние в семьдесят километров казалось каким-то смехотворным. Спустя несколько часов впереди показались отдельные возвышенности, а потом и весь берег вылез черной полоской. Течение становилось все ощутимее, скорость при этом падала. В конце концов, я не выдержал, плюнул на экономию, и открутил ручку газа на полную. Лодка пошла немного быстрее, но все равно, Канин, хоть и отлично видимый, казался сейчас безумно далеким.

Все повторяется. Но хоть в уменьшенных масштабах. Мы сейчас не сидим мокрые и усталые на голом трамплине, Наташка вообще в каюте готовит чай. Однако лодка еле ползет. Время тянется очень медленно, терпение давно кончилось. Еще час, и еще, и еще.

Долго ли, коротко ли, но мы оказывались под самым берегом Канина. Ну, наконец-то! Течение тут делается совсем уже неприличным: вода прет из губы со скоростью порядка семи-восьми километров в час. На подходе сюда, движимый собственным нетерпением, я рулил не к Конушину носу, а просто к берегу. Конечно же нас снесло немного на север, и теперь я должен расхлебывать плоды такой поспешности, медленно пробираясь вдоль берега к мысу.

Крутой берег
Крутой берег
Петя
Петя

Идем к Конушину Носу
Идем к Конушину Носу
Вода подмывает берег
Вода подмывает берег

И все было бы просто замечательно, если бы в один прекрасный момент у меня не заглох мотор. Меня, как говорится, «как из душа окатило». Ясное дело, что отказ мотора напугает кого угодно. Особенно, в таком месте, как Конушин нос: волны приходят с моря, совсем рядом берег, нас относит течением туда, откуда мы пришли. Тут же из каюты выскочила Наташка, — «что случилось!?». Я попросил ее быть готовой к экстренной отдаче якоря, а сам схватился за грушу на топливном шланге. Качнул пару раз бензин, дернул пару раз шнур, и о чудо! Мотор, как ни в чем не бывало, завелся. Тем не менее, осадочек неуверенности за надежность нашей лодки у нас обоих остался. Эх, кабы мы знали сейчас, какие сюрпризы нас ждут в далеком будущем! Но в данный момент я пошел дальше в 3/4 газа. Мы неуклонно приближались к галечной косе, видневшейся сразу за мысом.

По мере нашего продвижения ко входу в залив, течение усиливалось. Возле конца косы, которую мы сейчас обходили, бурлили пенные стоячие валы, как в речном пороге. Глядя на все это, можно было подумать, что мы несемся вперед с бешеной скоростью, но стоило поднять глаза и посмотреть на берег, как становилось понятно, что мы стоим на месте.

Я взял немного мористее, так как знал, что подальше течение слабеет. Мы медленно поползли вперед. Эхолот показал, как глубина с четырех метров резко увеличивается до двадцати. Лодка переваливалась на больших волнах, кругом летели брызги, но галечная коса мало-помалу смещалась. Вот еще немного, и еще, и еще! Тут наша скорость плавно возрастает с двух до тринадцати километров в час, бурление пропадает, уступая место мелкой ряби. Мы заходим в залив и направляемся туда, где стоит избушка над земляным обрывом, чтобы встать на якорь и, наконец, хорошенько отдохнуть.

Конушин
Конушин
Встали на якорь
Встали на якорь

Поехали на берег
Поехали на берег
Белое море
Белое море

За четыре года с нашего прошлого посещения, залив на Конушином носу и его окрестности на суше ничуть не изменились. Все так же по земляному склону струился ручеек, рядом с развалившейся деревянной лестницей, ведущей наверх к избушке. Все так же на пляже торчали какие-то непонятные конструкции из деревянных палок. Избушка все так же стояла — только, вроде, печная труба немного изменилась. Я вместе с Севой на байдарке доплыл до берега, прошелся по болотистой тундре, заглянул в домик, после чего мы вернулись на пляж. К вечеру, как и обещал прогноз, ветер усилился. Он задул с неистовой силой с северо-востока, заходя постепенно на чистый север. Я заготовил на берегу дров для печки и кое-как догреб обратно на тримаран против ветра.

Залив то обсыхал полностью, то опять заполнялся водой. Во время отлива лодка наша вставала на жидкую няшу. Собаки тут же убегали гулять, но потом неизменно возвращались, принося с собой килограммы этой липкой грязи, превращая всю лодку в нечто ужасное. Ну а нам с Наташкой идти никуда не хотелось. Мы просто сидели в каюте, развлекались, как могли: топили печку, слушали по радио «Свобода» выступления последователей Льва Натановича Щаранского, жарили оладьи, поедая их с консервированной ветчиной и чесноком, пили спирт.

Развлекаемся в каюте
Развлекаемся в каюте
Оладьи
Оладьи

Отлив
Отлив
Конушин Нос
Конушин Нос

Через два дня ветер затих, но продолжал дуть с севера. Идти в таких условиях дальше мне не хотелось: тут в заливчике ветер почти не чувствовался, но на море совершенно явственно дуло. На берег накатывались волны, а я вспоминал золотые слова одного нашего друга о том, что лучше подождать лишние пару дней и идти по попутному ветру, чем «рвать жопу», борясь с волнами, пусть и в ходовую погоду, но не особо удобную.

Вместе с окончанием шторма пришла жара. А вслед за жарой появились полчища комаров. Даже просто ездить на берег за водой стало очень неприятно, но меня на кой-то черт понесло еще и охотиться в этом болоте. Долгие часы я ходил по топкой земле, проваливаясь в лужи, страшно уставая и обливаясь потом. Но это не приносило никакого результата. Идти в куртке — невыносимо жарко; без куртки — тебя сразу облепляют комары, безразличные к ветру. Так же от комаров страдали и наши собаки, но пустить их таких грязных в каюту сейчас не представлялось возможным.

Изба
Изба
Наверху
Наверху

Сева
Сева
Петя
Петя

Я даже попытался поставить для них палатку в кокпите, но из этого ничего не вышло. Гадкие псы только изговняли все что можно, и все равно предпочли кормить паразитов, лежа просто где-нибудь на кормовых люках. В один из приливов я не выдержал, привязал их на веревки, да и вымыл водой из ведра. После таки издевательств лодка стала почище, собак мы загнали париться в каюту. Становилось все жарче, ветер все утихал.

На следующий день, по непонятным причинам комаров стало меньше. Мы снова скатались на берег. Я попытался еще раз поохотиться, а Наташка погуляла по окрестностям с фотоаппаратом. Она снимала все, что только можно, пытаясь наверстать время, просиженное на лодке. Здесь же мы сожгли наш мусор, накопившийся за несколько дней; набрали воды.

Изба
Изба
Конушин Нос
Конушин Нос

Пляж
Пляж
Куски почвы
Куски почвы

Наш трим
Наш трим
Конушин Нос
Конушин Нос

Обррыв
Обррыв
Растительность
Растительность
Лестница наверх
Лестница наверх

Сжигаем мусор
Сжигаем мусор
Цветы
Цветы
Конушин
Конушин

Цветы
Цветы
Пушица
Пушица

Конушин Нос
Конушин Нос
Конушин Нос
Конушин Нос

Цветы
Цветы
Залив
Залив

На завтра мы подняли якорь и покинули уютное укрытие Конушина носа. Я опять вспоминал двенадцатый год. Что же там было дальше? Сейчас тримаран с грохотом пробивал волны многочисленных маленьких сулоев, так же как и тогда. Мы быстро шли в сторону Шойны. Вставать где бы то ни было еще, я не собирался. Да, да! В двенадцатом мы очень неудачно встали, не доходя деревни. А теперь мы пойдем прямо в поселок и попытаемся там скачать новый прогноз. Может, там удастся даже купить хлеба.

Я продолжал смотреть вокруг, и вспоминал, как в этом самом месте, после пережидания точно такого же шторма на Конушином носу, мы точно так же болтались в точно такую же погоду! Ну, дела! Мне вспоминалось, что к самому Канину носу мы тогда подходили по полному штилю, а на Баренцевом море попали в свежий восточный ветер, потерпев там небольшую аварию при причаливании к берегу. Интересно, — думал я, — а удастся ли нам избежать всех тех ошибок на этот раз? Я отлично понимал, что ошибки делаются не намеренно, а к их возникновению приводит целая куча различных предпосылок. В конце концов, ты оказываешься перед фактом, что поступить можешь только одним способом — заведомо неправильным.

Канин
Канин
Закат
Закат

Идем к Шойне
Идем к Шойне
Ночь
Ночь

Повторение всех событий точь-в-точь начинало пугать меня, и я все размышлял, как бы так извернуться, чтобы перехитрить судьбу, которая явно что-то замышляла. Но пока все проходило прекрасно. Как и в 2012 году ветер утих ночью. Так же и течение стало попутным. С берега выливался в море ночной туман, видимый отсюда, как участок белой пустоты. Мы двигались к Шойне.

Мелководье
Мелководье
Подходим к Шойне
Подходим к Шойне

 

Посмотреть все фотографии Зимнего Берега и Конушина Носа.

Комментарии   

#1 Ждем продолженияRomik 17.10.2016 19:29
Ждем продолжения
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика