Карта путешествия

Все про это путешествие:

Свернуть

Байки Охотника

Вертолет с грохотом заложил очередной вираж, проходя над рекой, а затем скрылся за высоким обрывистым берегом. Грохот турбин несколько затих, и вскоре его не стало слышно за звуком лодочного мотора. «Прогресс» нёсся вперед, вверх по течению, разрывая речную гладь. Скоро гул вертолета опять стал различим, а потом появилась и сама машина. Тяжелая, неотвратимо преследующая, она описала очередную широкую дугу за кормой лодки и прошла справа.

Вашу мать! Карабин. Ну что-ж, карабин — это хорошо! — Зеленый, не убирая руки со штурвала мотолодки, быстро наклонился, и за погон подтянул к себе винтовку, валявшуюся прямо на днище рядом с ним. — Ха, давайте уроды, подходите!

Хотя он совершенно отчетливо понимал всю бессмысленность своих действий, сейчас сдаваться ему не хотелось. Зеленый хотел сделать все красиво. — Все равно найдут? Пускай. Не жалко. Пытаться просто так уйти от вертолета на «Прогрессе» — глупо. Скрыться в тундре — невозможно.

Балки Охотника. Один балок для жилья, а остальные под хозяйственные нужды
Балки Охотника. Один балок для жилья, а остальные под хозяйственные нужды

Гул двигателей опять резко усилился, и вертолет появился снова. Он шел совсем низко и небыстро. Бортовая дверца была раскрыта, и там виднелся силуэт человека. Зеленый, наконец, решился отпустить штурвал. Он вскинул карабин в направлении летящей в сотне метров от него машины и выстрелил несколько раз. По ненавистным мордам.

Вертолет качнулся и ушел в сторону, дальше от лодки, снова скрывшись за высоким берегом. Ну вот и все. Зеленый отложил карабин под ноги. Куда теперь дальше? Вроде и некуда. Ну да ладно, там видно будет. Вперед.

...Что там было дальше? Пропал он куда-то. Точнее, никуда он не пропал, просто скрылся от советского следствия. От правосудия, правда, не ушел. Да, Зеленый. Зеленый-зеленый. Прямо вестерн какой-то. — Следователь отставил побитую кружку с чаем на импровизированный стол. В чуме было дымно так, что слезились глаза. Из-под поднятого полога, на входе, тянуло сквозняком.

— Ну что, Василий, папиросой мне тебя жечь что ли? — Следователь посмотрел на своего собеседника, старого ненца, не надеясь получить никакого внятного ответа. Понятное дело, все это чистая формальность, скачи тут по этой тундре, выясняй.

Ненец молча продолжал пыхать своей «Примой», смотря блестящими глазами куда-то в сторону.

— Вася, ну ты же все знаешь, что ты мне голову дуришь? Кто стрелял в Петра Литвинова, а?

Ненец наконец обратил свой взгляд к следователю. Убрал сигарету, заглотив при этом облачко серого дыма, норовящего выползти изо рта.

— Все знаем, — сказал ненец, потом отвел глаза опять. Выдержав паузу, он продолжил тихим голосом, делая ударение на последний слог и растягивая его. — Все знаем! Сказать не можем!

— Тьфу! — терпение следователя, наконец, лопнуло, он резко вскочил с оленьей шкуры, на которой сидел, и склонившись, бросился к выходу. — Так и запишем! Етить твою мать!

Снаружи лежала бескрайняя тундра. Ее коричнево-зеленое полотнище уходило куда-то в бесконечность, а там, в бесконечности, виднелись низкие серые сопки. Рядом с чумом стояло несколько саней, тут же возились дети, а чуть поодаль отдыхали ездовые олени. Женщин видно не было, а сыновья старого ненца — те, что были постарше, — наверно, были на работе, вместе со своими оленями, стадо которых можно было разглядеть вдали. Его бесформенная масса неторопливо вытекала из седловины между двумя холмиками.

— Все, поехали! — крикнул Следователь вездеходчику, стоявшему опершись на свою машину неподалеку.

Деревня Синькин
Деревня Синькин
Деревня Синькин
Деревня Синькин
 

— Ух ты как! — теперь уже я отставил кружку с чаем на стол. Яркая картинка комикса с вертолетной погоней, бандитом Зеленым, следователем в чуме и прочими героями местного эпоса постепенно померкла перед моим внутренним взором. — Хе, надо же, — подумал я про себя, — а ведь этот самый балок, быть может, был немым свидетелем многих происходивших тут событий. Если бы у нас был диктофон, то все это мы могли бы запечатлеть дословно. Но увы, детали сотрутся к тому моменту, как все это мы сможем записать. Весь свой восторг от увиденного мной в моем собственном воображении я смог выразить лишь емким словом «угу», обозначив тем самым готовность к восприятию очередной порции информации.

— Именно так все и было! Да, ха-ха! Пришел ко мне Зеленый, живой. С вертолета его расстреливали. Спецназом. Всю лодку в хлам, а сам живой. Без единой царапины, да-а! — Охотник каким-то особым движением ловко поднес блюдце к губам, быстро отхлебнул чай, затем вылил остатки в свою кружку и, накрыв этим самым блюдцем, отодвинул немного в сторону. — Много тут всяких бывало. Ой, много. Разные люди. Бывало, приедет какой-нибудь охотник. Ну, с Украины. Приедет на заработки, а потом так и останется до самой смерти тут. Да. Это, как его. Вирусом каким-то они все тут заражаются. А вот в городе, там что жить-то? Там жить невозможно. Там всё деньги, деньги нужны. Туда деньги, сюда деньги. Всё эти деньги. А мне здесь хорошо, какие тут деньги? И без них жить можно. Вон, я плохо живу что ли? Ах-ха-ха.

Охотник продолжал свои бесконечные рассказы, плавно перетекающие один в другой, а мы с Наташкой сидели рядом за столом, прихлебывали чай, который, собственно, был лишь водой с легким желтоватым оттенком, и внимательно слушали.

Отлив. Впереди деревня.
Отлив. Впереди деревня.

Пришли мы сюда утром. Наш лагерь располагался километрах в пяти южнее отсюда, на берегу моря, в распадке, образованном большим ручьем. Когда мы поднимались по его склонам в тундру, чтобы собрать грибов с ягодами и поохотиться, то виднеющиеся неподалеку постройки, понятное дело, очень сильно привлекали наше внимание. На следующий день, поняв, что хорошая погода настанет еще нескоро, мы отправились на разведку.

Когда мы подошли к деревне Синькин, то первым делом увидели «Прогресс» без мотора и несколько балков. Свежих следов на песке я разглядеть не мог, так как все они были размыты недавним дождем. Сперва нам показалось, что здесь никого нет, но едва мы подошли к балкам, как раздался лай собак, а вскоре появился и единственный местный житель. Житель был одет в ватник и сапоги, голова его была обрита налысо, лицо окружала пышная борода, а руки жителя сплошь покрывали синие татуировки. Когда мы издалека поздоровались, то он осторожно подошел ближе, но руки мне не подал. На одной из татуировок я успел прочитать надпись «СЕВЕР», красовавшуюся на изображении солнца, то ли садящегося, то ли встающего из-за горизонта.

После короткого знакомства хозяин позвал нас в балок, пить чай. Однако ружье он меня попросил оставить на улице, у входа. Как я понял несколько позже, правила местного этикета требуют от малознакомого гостя оставлять оружие на улице, при входе в жилище.

В предвкушении бани
В предвкушении бани

Рассказы единственного жителя деревни лились нескончаемым потоком. Мы сидели за столом и внимательно слушали уже который час подряд. Рассказчик был охотником-промысловиком. В этой деревне он родился, вырос, и потом почти всю взрослую жизнь прожил один, в тундре. Он помнил приход в эту деревню небезызвестного карбаса «Щелье» в шестидесятых годах, он видел, как отсюда уходили люди, как мелели и вновь наполнялись водой реки, впадающие в Хайпудырскую губу.

Его одиночество иногда нарушали разные люди, приходившие в его избы, которые он строил сам для себя, селившиеся вместе с ним и жившие у него, а потом также внезапно уходившие. Охотник знал, пожалуй, каждого человека, живущего на побережье в пределах двухсот километров на восток и на запад, он с упоением рассказывал нам о визите французского путешественника {whatisit Жиля Элькема}, о своих братьях, и о разных местных знаменитостях.

— Так что с Зеленым-то дальше было? — спросил я, отставив кружку на стол и снова потянувшись к тарелке с сухарями.

— Эк ты их хрупаешь, — сказал Охотник неожиданно громко. Я смутился и убрал руку от тарелки: «Да, хлеб, это, конечно, круто. Не могу удержаться. Но у него-то, походу, тоже тут напряг с ентим продуктом». Охотник тем временем продолжил: — Нет, ну спецназ его с вертолета! Из пулемета. Всю лодку в решето, а он сам живехонек. Да много тут всяких было. А Зеленый-то? Зеленый после исчез куда-то. Убили, наверно потом. Я не знаю. Да. Разные тут бандиты бывали. Может, слышали про такого, Петра Литвинова? Герой войны такой был, партизан. Жил у меня на Море-Ю. Долго жил. Его убили потом.

— Кто убил? — удивилась Наташка.

— Так оленеводы…

Он на войне был командиром партизанского отряда. Ну и в деревне одной предатель, мужик, сдал их немцам. Немцы на них засаду-то устроили, всех убили, весь отряд. А Литвинов живой остался. Да книжка об этом есть какая-то даже. Прямо про него книжка написана. Эх, не помню, как ее. Книжку-то. Ну про партизан в общем.

Пейзаж с нартами
Пейзаж с нартами
Распадок
Распадок

После войны Литвинов этого предателя случайно повстречал. Ну что, значит, увидел его, и убил, конечно. Литвинова тогда тут же посадили. Провел он несколько лет в лагерях, где-то здесь, на севере. Все его забыли. А потом освободился и поселился здесь же. Когда он у меня жил, то был уже старый. У него, оказывается, и жена была, и сын. Он отсюда-то уезжал домой, на юг куда-то. Но там жить уже не смог, и под старость сюда вернулся. Жил у меня, жил. Долго-о-о. Потом в поселке жил, когда от меня ушел. А потом сын к нему приехал. Уговаривал вернуться домой. Мол, старый уже, что тебе тут делать. А он — не-е, не захотел. И как-то они вместе с сыном рыбачили на озере в тундре. На лодке были. И тут их раз, и застрелили. Прямо обоих сразу в лодке. Я тогда подумал — что это его застрелили? Не спроста, видать застрелили-то.

А потом я узнал. Я ж раньше про него не знал совсем ничего. За дело его убили. Отомстили. Нет, хороший он был мужик, но убили его за дело. Ну и сына за компанию.

Грабил он людей на Ямале. Ненцев. Ездил на вездеходе по тундре и грабил. Чумы с людьми сжигал, да. Четыре штуки.

Однажды приехал он к одному чуму. Ну а там, значит, целая семья. Грабил-то он шкурки, наверно. Ну а ненцы эти ему шкурки не дают, и вообще сопротивляются. Так он солярой чум облил и сожгал. Прямо вместе с людьми. Вот так. Ну а потом его подприжали чуточку, и ушел он с Ямала сюда. У меня поселился, на Море-Ю я тогда жил. Я уж не знаю, что там и как было. Но у меня-то он, похоже, скрывался. Не знаю я точно.

Вместе охотились, рыбачили. Сети ставили-снимали. Бывало, приедет он на буране зимой, весело сразу. Хорошо с ним было. Но вот только не забыли его ямальские-то. Было из той семьи, которую он сжег, два ребенка. Ну, сына два. И когда он чум-то жгал, они не с семьей были. В тундре где-то. Спаслись. Ну и может, они видели сами это, а может, кто им рассказал. Они-то его и нашли потом. Когда повзрослели, конечно. Нашли, выследили на этом озере, и все. Он как раз со своим сыном там рыбачил. Ну, с тем, который к нему приехал. Там их обоих и порешили. Вот так вот. Интересно?

— Ага! — сказал я возбужденно, — Надо ж, прямо индийское кино.

— А то! У нас тут таких много персонажей было, ой много-о. Испугались, небось, что у нас тут сплошные разбойники?

— Да не, что вы?

— Ну и правильно. Все они давно уже померли, или поубивали их. Теперь таких людей-то и не бывает уже. Вон, был у нас тут браконьер один. С орденом трудового красного знамени. Сразу целыми озерами рыбу вылавливал, подчистую. На запад шел. Он потом на Тобое от голода умер зимой.

Время шло незаметно. Мы бесконечно беседовали обо всем, о чем только можно. О правдоподобности всего услышанного я особо не задумывался. Быть может, эти истории и являлись сказками, но сказки эти были настолько складны и захватывающи, что я предпочитал им безоговорочно верить.

Деревня эта, по словам Охотника, образовалась в советское время на месте фактории. Деревня была большая, с огромным количеством народа. Но в конце восьмидесятых все постепенно захирело, и жители ушли отсюда. Сейчас это место представляет из себя очередное нагромождение ржавого железа, использовавшегося для нефтедобычи где-то в окрестностях. Вроде как периодически здесь работает некая бригада металлистов, занимающихся рекультивацией, но появляются они раз в несколько лет, и Охотник не видел их уже давно. Кроме кучи старых топливных емкостей в деревне имеются развалины войсковой части с караульной вышкой, они расположены со стороны моря.

— Все, кто ко мне приезжают, на эту войсковую часть ходят. Ничего интересного, вроде бы. Одни коробки пустые, — говорил он, макая обломок сухаря в топленое масло, стоящее посреди стола в кружке, — что там смотреть-то? Вы тоже, небось, пойдете, да? Да и на Вайгач вы собираетесь потом. Тоже вот. На этом Вайгаче всем будто медом намазано. Все туда хотят. Прямо все-все. Вона, тоже тут один у меня был. Отвези, говорит, меня на Вайгач. Очень, говорит, посмотреть хочется. А я говорю, ладно, черт с тобой, садись в Прогресс! Летом дело было. Но мы до Острова так и не доехали. Там волны такие ходют, о-о-о, — Охотник изобразил руками океанскую зыбь. — Высокие. Но не крутые. В общем, развернулись мы, и высадил я его на берегу. Чтобы варнекские его потом забрали. Я-то там только зимой бывал, п́одвесну. Путешествовать зимой, п́одвесну, самое то. На лыжах, или на буране. На буране очень хорошо, быстро. А если пурга начинает, то у меня с собой всегда чехол есть тряпочный. Я снегоход им накрываю, чтоб снегом не забило, а сам рядом ложусь. Снегом-то как заметет, так сразу тепло становится. Ну и сплю так. А потом проснешься, из снега раскопаешься, а пурга-то уже и закончилась. Дальше ехать можно! Но для этого привычка нужна особая, на снегу спать и не мерзнуть.

Охотник совершил очередной пасс со своим чайным блюдцем и продолжил: — На Варнеке-то народ хулиганистый живет. Островитяне они, поэтому и хулиганят. Если бы я на острове жил, то наверно, таким же был бы. Там одна улица всего в поселке. И два рода живет по разным ее сторонам. Одни как водки купят, так другие сразу к обороне готовятся. Ха-ха. Ну и стреляют они там друг друга постоянно. Часто стреляют. Но пока никого не убили. Одного, вон, недавно в живот ранили. Но ничего, живой остался. Они там постреляют, подерутся, а потом помирятся опять и нормально живут.

Вид от нашего лагеря
Вид от нашего лагеря
Байдарка на стоянке
Байдарка на стоянке

А вот про погоду ты спрашиваешь — сей год нормальная будет погода. И этот шторм закончится скоро. У природы как бы циклы есть особые. Ну это сложно все. Долго наблюдать надо, много лет. А потом все понятно становится. Ну вот, например, дождь. То идет, то не идет. Сначала кажется, что все это случайно. А на самом-то деле это цикл повторяется, просто нужно наблюдать за этим и тогда увидишь закономерности. Большой ураган раз в десять лет бывает. Шторма — ну это смотря какой месяц. Вот этот вот неделю идти должен. Потому что до этого неделю нормально было. Не объяснишь это так, самому надо понять.

А в сентябре погода хорошая будет. Это я точно тебе скажу. Я по чирку гадаю. Чирок — птица такая, он никогда не врет, всегда все сбывалось. Сей год смотрел. Это тоже не объяснить. Уметь надо. Ну ты вот чирка убиваешь, потом берешь его. А у него такая косточка есть на груди, киль. Вот кожу режешь и смотришь. На мясе там прожилочки всякие. Вот по этим вот прожилкам погоду-то всю и видишь.

 

***

Стояла темнота, шипел ветер, а рядом грохотало море. Палатка привычно билась на ветру, мы сидели внутри нее и занимались своеобычными вечерними делами. Наташка записывала в тетрадку впечатления сегодняшнего дня, а я чистил и смазывал ружье. В тамбуре лежала крупная утка, которую мы приготовим завтра. Утка была линная, и я ее взял практически в полной темноте, стреляя по неясной темной тени, стремительно двигавшейся на фоне темного песчаного обрыва. Ну что ж, на завтра у нас есть свежее мясо, утка-то, гляди, большая. Почти гусь. Мы позавтракаем, а потом пойдем в баню. Охотник обещал ее натопить для нас.

Я закончил с ружьем и выбрался на улицу. По всему было видно, что погода не улучшится в ближайшее время. Но все было в полном порядке, наша лодка стояла на положенном месте, на пляже под самым обрывом, палатка была укреплена, а недостатка в еде не было. Вот только сигарет уже маловато. Но это мелочи жизни, прорвемся. Тем более, погоду обещают хорошую.

Комментарии   

#1 Байки Охотника, 2009 год, августvik 26.03.2013 10:31
хорошо!
Цитировать
#2 Байки Охотника, 2009 год, августПетя 26.03.2013 10:32
Спасибо)) Я старался. Вообще, этот рассказ было особливо трудно писать, особенно про вертуху и Зеленого.
Цитировать
#3 Байки Охотника, 2009 год, августАнтон 26.03.2013 10:32
Вообще здорово! И Север заманивает...
Цитировать
#4 Байки Охотника, 2009 год, августАнтон другой 26.03.2013 10:32
... и мертвые с косами... : ) - сразу приходит на ум герой Крамарова : ))) - забавно, воображение взамен сериалов, удивительно, что суть одна и формы схожи... А где пейзаж? или с прошлого рассказа монотонностью одинаков и списан автором в рутину :)?
Цитировать
#5 Байки Охотника, 2009 год, августПетя 26.03.2013 10:33
Эх, на пейзаж пороху не хватило) Хотя, я надеюсь, иллюстрации частично компенсируют это упущение
Цитировать
#6 Байки Охотника, 2009 год, августalex 26.03.2013 10:33
Впечатляет....
Цитировать
#7 Байки Охотника, 2009 год, августАлександр 28.10.2013 09:29
Я в этой части служил с июня 1976 по апрель 1978. Место мерзейшее.
Цитировать
#8 Байки Охотника, 2009 год, августpetr 29.10.2013 13:40
А нам там понравилось. Но, думаю, это как в пословице "ты туризм с эмиграцией не путай")) Если жить там постоянно, то да, уныло должно быть.
Цитировать

Поделиться

Лицензия Creative Commons
Произведение «Севпростор» созданное автором по имени Севпростор, публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Яндекс.Метрика